В продолжении серии «Охотники и охотоведы» о себе рассказывает Виктор Суратович Оюн.
Фамилия моя по-тувински означает «игра», а на якутском языке это слово значит «шаман». Я после семьдесят восьмого года школу окончил. Родственники все были охотники. Я прямо в школе начал охотиться. Потом меня призвали в армию, попал в Афганистан, до конца отслужил. Имею пять ранений. Вторая группа инвалидности. После армии приехал в Санкт-Петербург, полгода лечился там в Военно-медицинской академии имени Кирова. У меня сейчас всего три пальца, при ранении курковый (указательный) палец оторвало и раздробило. Но я ничего, большим пальцем стрелять приспособился.
Ну, в общем, отслужил, приехал. И решил получить специальность охотоведа. Поступил в Иркутский техникум в восемьдесят третьем году. У нас преподавал тогда Виталий Васильевич. Очень образованный преподаватель, нас хорошими охотниками воспитывал. Я до сих пор помню Виталия Васильевича, студенты его очень уважали. Он говорил: «Нельзя говорить „убил зверя“. А надо говорить „добыл“. Он добыл зверя».
В восемьдесят пятом году я техникум окончил, и меня пригласили по линии Потребсоюза, говорят, мол, давай, тут у нас проблема с оленеводами. Они хотят, чтобы охотничье хозяйство за ними закрепили и чтобы оружием тоже обеспечили. Займись этим делом. Всё это было требованиями министра сельского хозяйства. Я всё полностью исполнил: закрепил за каждым совхозом охотугодья и полностью обеспечил оружием. Прямо из Тулы привозили оружие. С оружейного завода привезли в каждый совхоз по 100 малокалиберных винтовок и по сорок трёхлинейных винтовок. Потом уже, как перестройка началась, всё хозяйство полностью было ликвидировано. По паям раздали всё имущество, и оленей по паям раздали.
