Одним из первых людей, с которыми я встретился в Республике Тыва, с кем я впоследствии проделал интереснейший маршрут по юго-западу республики, наблюдал аргали и участвовал в учёте сибирского козерога, был Артыш Окан-оолович Салчак, руководитель государственного комитета по охране объектов животного мира и водных биологических ресурсов Республики Тыва, сухощавый, подвижный человек сорока лет, постоянно чем-то занимающийся и интересующийся. Естественно, я не мог его не спросить, как он дошёл до жизни такой…
Михаил Кречмар (далее М. К.): Начнём с простого. Я всегда всех спрашиваю: когда вы начали охотиться?
Артыш Салчак (далее А. С.): Охотиться я начал с детства, потому что у меня отец охотник. И брат у меня охотник. В общем, они меня начали на охоту таскать. Я классе в пятом учился тогда. Сначала, конечно, просто ездил с ними, сам не стрелял. Первого зверя, сколько я помню, добыл, когда учился в восьмом классе. Это была косуля. У меня отцовская мелкашка была. Я стрелял зверей из мелкашки. Косуль стрелял, кабанчиков даже, бывало. Поэтому можно сказать, что на взрослой охоте я уже с пятого класса.
М. К.: И поступили в Иркутский охотоведческий институт?
А. С.: Там была интересная ситуация. Я в школе-то хорошо учился. У меня мать – врач, она всё ещё работает. Отец сейчас на пенсии, учитель рисования, а ещё он камнерез. Камни резал, кость режет. Конечно, мать хотела, чтобы я тоже стал врачом. Я школу окончил и приехал поступать сюда, в Кызыл. А у меня даже не было понимания после школы, куда я хочу поступить. Хотя я школу с медалью окончил.
Я по биологии и по истории на олимпиадах чемпионом был, сильный был интерес к этим предметам. А тогда приезжали комиссии из разных вузов, принимавшие у нас вступительные экзамены. И там повесили большой список вузов, откуда эти комиссии приехали. И вот мы с родителями втроём стоим, смотрим, выбираем, куда поступать. Смотрю, специальность такая есть – охотоведение. В комиссиях – охотоведческая сельхозакадемия, специальность – «охотовед». Охотником я был, а что такая профессия есть, охотовед, – не знал. Ну, я и говорю: наверное, туда буду поступать. Отец говорит: поступишь, а для чего? Ты и так охотишься. Зачем высшее образование-то получать, чтобы охотиться, что ли? А мать: нужен медицинский вуз, давай смотреть. Я им: «Нет-нет». А знаете, почему мать меня хотела врачом сделать? Потому что у меня предок был шаман, знахарь. Он людей лечил. И ламы, шаманы почему-то с детства мне говорили, что мои руки смотрели и я хорошим врачом буду, когда вырасту.
М. К.: Может, ещё всё впереди. Можно сказать, вполне молодой человек.
А. С.: В общем, у нас спор возник перед этим списком. Потом какая-то женщина подошла, знакомая матери. Спрашивает: что спорите? Родители ей: да вот, сын охотоведом хочет стать. Тут она и говорит: да, знаю, охотоведы – это крутые парни. Знакомые есть. Егерь или охотовед – крутая профессия. Ну, ладно тогда. И всё. Приёмная комиссия приехала. Я всё отлично сдал, и меня сразу приняли. Поехал я в Иркутск учиться на охотоведа.
М. К.: Ну а потом как? После вуза было распределение какое-то или уже не было?
А. С.: Тогда уже не было распределения. Но я ещё когда был студентом, на каникулы приезжал и познакомился со всеми нашими инспекторами. Тогда охотуправление было ещё, федеральное. Я со школы был весьма начитанным, знал систематику животных, латынь, бинарную номенклатуру. И на ранних курсах в Иркутске обнаружил: там лекции читают, а я всё это знаю уже. В школе этому не учили, конечно, я сам это вычитал. Когда на первом курсе был, в Иркутске проходила охотничья выставка. И проводился конкурс на знание систематики животных. Я в нём первое место занял. Меня спрашивают: ты первокурсник, что ли? А там все были старшекурсники. Почему-то удивлялись: откуда, мол, я знаю такое животное – белуху? В Туве же моря нет.
М. К.: Никогда не хотелось в науке остаться?
А. С.: В последние годы у меня появилась мысль, что можно и наукой позаниматься. Меня даже уговаривали мои друзья-учёные.
М. К.: А как в административную работу-то занесло после поступления?
А. С.: Работать я начал здесь, в центральном аппарате, специалистом. А тогда, видите, когда я заканчивал, у нас охотничьего хозяйства уже не было, развал. Потом я, когда несколько лет поработал здесь, в армию ушёл. Сам, добровольно, мужчине надо отслужить. После приехал, и меня отправили районным инспектором в Тоджинский кожуун, самый у нас глухой и удалённый. Я практически всю Тоджу изъездил на снегоходе. Даже старожилы, тоджинские старики лет семидесяти, у меня про места спрашивали. Хотя год там работал, но всё изъездил. На вертолёте там много пришлось полетать ещё.
М. К.: Ну, с того времени, наверное, тот район любимый или сейчас уже все любимые, все освоили?
А. С.: Любимого района нету, всеми интересуюсь. Если на машине ехать в Тоджу, то мало интересного посмотришь, там дорог особо нет.
М. К.: А, понятно. Всё интересное там, где дорог нет.
А. С.: Во все интересные места в Тодже можно попасть зимой только на снегоходе, а летом – на лодке и на вертолёте. А в других районах можно на машине везде доехать. Если говорить про любимые, то, наверное, Монгун-Тайгинский район – он самый высокогорный. Места красивые.
М. К.: Скажите, что для вас является в нашем охотничьем законодательстве сегодня самым проблемным моментом?
А. С.: В федеральном центре все правила, все регламенты не учитывают региональные особенности. Сроки охоты у нас очень часто не совпадают. А так самая главная проблема сейчас для нас как для органа власти, который работает в сфере охраны ресурсов, – нехватка штатных единиц. 35 человек у нас в конторе сейчас. 35 на всю республику. Это вместе с бухгалтерами и хозяйственными работниками. А инспекторский состав – ну, 22 человека. В каждом районе по одному инспектору, только в самых крупных двух районах по два – в Тодже и в Каа-Хеме.
М. К.: А вы сами охотитесь сейчас? И какая любимая охота?
А. С.: Ну, редко, но всё равно удаётся выбраться на охоту. Самая любимая для меня – на сибирского горного козла. Прямо с детства. Самая спортивная, можно сказать. Но сейчас для меня главное – не самому охотиться, а создавать условия для добросовестных охотников, чтобы каждый из них имел возможность на законных основаниях заниматься любимым делом и передавал эту страсть от отца к сыну.
М. К.: Ну, удачи вам и в службе, и на охоте!
Все статьи номера: Русский охотничий журнал, сентябрь 2026
