Это рассказ о нашей очередной охотничьей экспедиции в Иран в тот самый момент, когда политическая обстановка на Ближнем Востоке накалилась до температуры кипения.
Нашу задачу трудно было бы назвать простой: Денис планировал закрыть три позиции в турнирных таблицах Клуба горных охотников и Grand Slam Club Ovis. За первыми двумя трофеями – ларистанским и ширазским муфлонами – мы собирались отправиться в юго-восточную провинцию Керман. За третьим – армянским муфлоном – в самую северную провинцию страны под названием Западный Азербайджан – это вблизи границ с Турцией, Арменией и Азербайджаном.
Москва – Тегеран – Сирджан
Два года мы пытались попасть на эту охоту, но всякий раз какое-нибудь роковое обстоятельство мешало реализации наших планов. Не последнюю роль в этом играли политические амбиции и демонстрация мускулов со стороны как Израиля и США, так и Ирана. На этот раз нам удалось-таки пробиться между Сциллой и Харибдой, тем более что интуиция подсказывала: более спокойное время для поездки появится очень нескоро. По прилёте нас ждала тёплая и по-настоящему радушная встреча со старыми друзьями –профессиональными иранскими охотниками. «Ну вы отчаюги! – сказали они нам. – Все нормальные люди улетают из Ирана, а вы наоборот. Вы вообще сейчас, наверное, единственные туристы в стране!» Сразу стало понятно, почему стюардессы, таможенники, персонал аэропорта смотрели на нас круглыми глазами.
Получили багаж, растаможили оружие и отправились в аэропорт внутренних авиалиний для перелёта в Сирджан. В Мехрабаде (аэропорт внутренних линий) ловили на себе те же выразительные взгляды персонала и пассажиров. В зоне ожидания предстояло провести до вылета целый час, который мы решили посвятить переформированию багажа. Оказалось, что на внутренних рейсах Ирана на борт разрешено брать в качестве ручной клади не больше 5 кг, а у нас на каждого её было по 10–15 кг. Заранее нас никто об этом не предупредил, и, чтобы не платить за перевес, нужно было разместить лишние килограммы на себе. Пока перебирали вещи, к нам подошли офицеры, пожелали доброго вечера и пригласили пройти с ними.
Вопросы задавали понятные и стандартные: вы кто? куда? почему фотографируете в аэропорту? Вообще-то с учётом обстановки в стране, американских авианосцев и британских кораблей в Персидском заливе наличие в аэропорту двух бледнолицых с оружием не могло не вызвать вопросов. Хотя вряд ли джеймсы бонды стали бы действовать так топорно… Ситуацию спасла ловкость рук и дипломатия Масума – нашего энергичного гида и главного героя предыдущих охотничьих фильмов, снятых в Иране. Ему удалось всё быстро уладить, и мы отправились на посадку, воодушевлённые добрыми пожеланиями от представителей закона.
Провинция Керман – одна из самых больших и суровых в Иране. Район Сирджана оказался сухим, полупустынным. Здесь плато сменялись горами, а кочевые маршруты уходили далеко за горизонт. Вокруг города раскинулись труднодоступные горы, где расстояния измеряются не километрами, а временем и усилиями. Что ещё можно сказать об этой провинции, чтобы читатель составил более ясное представление о том, куда мы прибыли? Лето здесь экстремально жаркое, особенно в пустынных районах, зима прохладная, в горах возможны снег и минусовые температуры. Климат резко континентальный, и ночью температура резко падает, что особенно заметно после жаркого дня. Лучшее время для охоты здесь – осень и весна.
Жители Кермана спокойные, сдержанные, по-настоящему гостеприимные. Это не туристический Шираз и не шумный Тегеран. Здесь мало иностранцев, соответственно, традиционный уклад если и нарушается, то в наименьшей степени, сильны племенные и семейные связи. Люди тут привыкли к суровым условиям жизни, а потому – минимум слов, максимум дела. Причём этот максимум порой выражается в избыточной эмоциональности, что не всегда полезно для охоты. Пассажиров самолёта здесь встречают с цветами и пряниками! Жаль не удалось сохранить фото этого действа, так как процесс фотосъёмки был немедленно остановлен и нас вежливо попросили удалить снимки.
В терминале встретились с местными егерями. Оружие и коробка с патронами спокойно выкатились среди чемоданов и баулов на общей багажной ленте. Непривычное зрелище. Как правило, оружие принимает и выдаёт в специальном помещении персонал, обладающий правом это делать. Как ни странно, оформить необходимые бумаги получилось довольно быстро, и мы отправились в гостиницу. А по дороге нам сообщили, что разведчики прямо сейчас наблюдают муфлона… И хотя мы не спали толком уже около 30 часов, решили не откладывать охоту в долгий ящик.
Добравшись до гостиничного номера, приняли бодрящий душ и через несколько минут в полном обмундировании забрались в машину. До охотничьей зоны около часа езды, но прежде всего необходимо проверить оружие. Как известно, каждый перелёт – это стресс не только для охотника, но и для оружия: из-за вибрации при транспортировке, из-за смены высоты над уровнем моря, из-за смены плотности атмосферы, из-за смены температурного режима хранения оружия, из-за особенностей магнитного склонения земли, из-за магнитных свойств и глубины залегания полезных ископаемых в регионе охоты. Все эти факторы могут в той или иной мере влиять на баллистику комплекса. Первый выстрел – всегда прогревочный, тогда как три последующих показывают реальную картину. В этот раз потребовалось скорректировать прицел на один клик по вертикали: СТП оказалась примерно на сантиметр выше центра. Ничего критичного, но всё же.
Горы тут интересные
Машина выбралась на плато с пустынным ландшафтом. Высота – около 2000 м над уровнем моря. Вдалеке на ровной поверхности возвышались невысокие каменные хребты – именно там всё и должно было случиться. По дороге Масум решил нас подбодрить и уверенно заявил, что через 15 минут ларистанский муфлон будет добыт. Мы огорчённо переглянулись и постарались объяснить, что такие заявления заканчиваются обычно печально. Стоит только произнести подобную фразу – и всё: сутки блужданий по горам обеспечены.
Подъехали к небрежно припаркованной на обочине машине, выбрались из салона и замерли, удивлённые полной жизненной энергии картиной. Несколько егерей бегали туда-сюда по склонам, размахивали руками, показывая друг другу на что-то в сторону хребта. Наконец двое подбежали к нам с горящими глазами: «Быстрее идём туда! Сейчас добудем! Там баран! Большой! Рога – в небо уходят!» Мы недоумённо переглянулись. Вообще говоря, приходилось добывать трофеи в весьма необычных ситуациях. Может быть, здесь как раз такая.
Денис достал из машины ружьё, я – камеру со штативом. Даже воду и палку-посох не стали брать, поскольку было очевидно, что всё случится очень быстро. Поднялись метров на сто и вдруг услышали, а потом и увидели, как сзади нас по долине на большой скорости несётся пикап. Заметив нас, водитель резко выкрутил руль, и машина с рёвом попёрла в гору. А в это время егерь, ушедший немного вперёд, ползком подобрался к краю склона – баран должен был быть где-то прям совсем близко. Пикап с некоторым усилием взобрался по склону и остановился неподалёку. Из него выскочил мужик в джинсах и кожаной куртке, хлопнул дверкой и подбежал к нам, широко улыбаясь.
– Привет! – начал он кричать ещё издали. – Взяли барана? Нет ещё? Как настрой? Не беспокойтесь, сейчас добудете!
Мы в очередной раз переглянулись. А в это время наш егерь поднялся и удивлённо развёл руками:
– Нет тут никакого барана.
– Как? – с серьёзным видом спросил Денис. – Он не остался нас дожидаться? Может, его не предупредили, что мы шумной толпой должны сюда подойти?
Начались звонки другим егерям. И не просто звонки, а эмоциональные переговоры на повышенных тонах. «Баран во-о-о-он там!» – уверенно ответил нашему егерю телефон. Егерь посмотрел в сторону, откуда только что примчался пикап. Мы насели на Масума с требованием объяснить происходящее, но он только пожал плечами: говорят, что нужно обойти вокруг горы, и там как раз находится баран.
Егеря бросились обходить гору, будто стартовали на соревнованиях. Скользя на камнях и перебегая по осыпям, они успевали громко (видимо, плохо слышали друг друга) перекрикиваться между собой, забегали на возвышенности и смотрели в бинокли буквально себе под ноги. Со стороны это выглядело так, будто они соревновались, кто первым найдёт и поймает барана за хвост.
Наконец Масум объяснил, в чём дело. Оказалось, что мы первые, кому удалось получить лицензию на добычу ларистанского муфлона в этом регионе, а до того охота здесь была закрыта 14 лет. Четырнадцать лет! И местные егеря всё это время занимались борьбой с браконьерством именно так, как сейчас пытались догнать и захватить муфлона в плен.
Мне это напомнило историю о том, как одна компания стягивала человека, застрявшего на вершине высокого дерева, – так же, как вчера вытаскивали свалившегося в колодец: бросили ему верёвку, велели привязать покрепче к руке и после этого толпой посильнее за верёвку дёрнули. Барана егеря преследовали как нарушителей – с азартом, шумом и напором. И это, как выяснилось позже, не только местная специфика. В регионах, где охота длительное время была запрещена, навыки и умения профессиональных охотников и следопытов егеря утратили. Разумеется, обойдя гору едва ли не бегом, никаких муфлонов мы не обнаружили.
Спускаясь расстроенные к машине, вспоминали другого иранского егеря, Амира. Вот он делал всё максимально медленно, размеренно, чётко и по делу, повторяя регулярно своё фирменное «Slowly… slowly…». К сожалению, в этот раз Амир не смог быть с нами из-за проблем со здоровьем. Искренне пожелали ему скорейшего выздоровления.
Ларистанский муфлон
Ларистанский муфлон – эндемичная форма иранского уриала/муфлона, причём одна из самых редких. Это самый маленький муфлон в мире, то есть не просто «ещё один муфлон», а редкое ближневосточное животное. Научная классификация относит его к подвиду Ovis orientalis laristanica. Название говорит само за себя: обитает это животное преимущественно в историческом регионе Ларистан, на юге Ирана. Но встречается оно не только там, небольшие популяции есть и в других южных и юго-восточных районах страны (в том числе в провинции Керман).
Муфлон предпочитает сухие плато, каменные хребты высотой порядка 1500–3000 м, полупустынные склоны, то есть это приверженец аридной среды (вместо альпийской зелёнки подавай ему камни, редкую растительность и большие открытые пространства). Как и большинство представителей Ovis, бóльшую часть времени года самцы держатся вне групп самок с малышнёй, очень осторожны и умело используют рельеф для скрытного пребывания. При опасности уходят вверх по склону. Подход к рогачу осложнён открытостью местности, требует терпения и ориентации на ветер. Поскольку это не массовый подвид, лицензий выдаётся мало, охота происходит в закрытых для туристов районах страны, а в большинстве мест она была или до сих пор приостановлена на неопределённое время.
В полдень животные предались дневному сну, и искать их в это время не имело смысла. Ларистанский муфлон так сливается с рельефом, что в неподвижном состоянии его попросту невозможно заметить. Тем более если этим занимаются утратившие навыки егеря. Зато, когда стало понятно, что у нас есть пара-тройка часов досуга, те же егеря проявили весьма достойные навыки, которые никогда не теряли. Как гурманы полевой кухни, мы с нетерпением ждали этого момента. В Иране готовят по-особенному. Например, обычный лук, щедро политый лимонным соком, – и это уже шедевр. Здесь лимон оказывается едва ли не во всех блюдах. Даже арбуз поливают его соком. Неотъемлемая часть обеда – свежие лепёшки, красная фасоль, различные консервы, колбаса, сыр. Простая еда, но после блуждания по горам она кажется фантастически вкусной.
По прошествии двух часов один из егерей заметил движение. Установили трубу и там, где движение было замечено, обнаружили молодого муфлона. Тут же по рации сообщили, что обнаружили того самого трофейного самца, за которым мы гонялись утром. Поскольку мы так и не увидели, за кем именно гонялись утром, имелся повод для сомнений. Но выбирать пока было не из чего.
Подъехали к месту, где был замечен муфлон. Что касается суеты егерей, то она ничем не отличалась от утренней: все ломились вперёд, каждый хотел «пробиться с мячом к воротам» первым. Обычно так не принято, но в этот раз пришлось брать инициативу на себя. Жёстко осадили рвущихся в атаку и втроём с наиболее спокойным (так нам казалось) из егерей пошли к небольшой скале. За ней примерно в 400 м должен был находиться баран.
К сожалению, попутный, хотя и слабый ветер не предвещал лёгкой и скорой победы, но другой вариант подхода не просматривался. Забрались на скалу, аккуратно выглянули и обнаружили распадок с отсутствующим в нём муфлоном. Егерь стал шёпотом уверять, что баран должен быть прямо по курсу, просто спустился в какую-то ложбину. Исключать такую версию было нельзя, поскольку ларистанский муфлон, как уже сказано, настолько компактный, что может раствориться в любой складке рельефа. К счастью, оказалось, что егерь был прав. Буквально через десять минут баран вышел из низины. Правда, уже в 650 м от нас.
Денис вскинул карабин, занял позицию, но животное продолжало двигаться. Медленно, но без остановки. Рисковать на такой дистанции не имело смысла. Решили дождаться, когда он скроется за очередной складкой местности, и в этот момент сделать быстрый подход по правой стороне распадка. Обсудили этот план с егерем, и как только баран скрылся из глаз, поднялись. В тот же миг егерь выхватил карабин у Дениса и опрометью бросился вперёд. Наш шок длился секунды, в несколько длинных прыжков мы догнали иранца, и Денис отобрал у него оружие. При этом пришлось подавить желание связать беглеца или хотя бы внушительно указать ему на недопустимость подобных выкрутасов, поскольку времени на всё это не было. К тому же по нашим лицам горячий иранский парень сразу понял, какую ошибку совершил.
До цели оставалось совсем немного, и после рывка в гору мы ползком подобрались к стрелковой позиции. Кровь в висках отбивала барабанную дробь. Муфлон на всех парах карабкался по противоположной стенке распадка, хотя было непонятно, что его могло так испугать. Как только движения зверя замедлились, прозвучал выстрел. Следом сразу другой, но было непонятно, насколько серьёзно ранено животное. Третий выстрел раздался, когда муфлон поднялся уже на самую верхнюю точку хребта, за которым он мог скрыться буквально через мгновенье. Фортуна изменила муфлону. На противоположную сторону гребня он упал уже замертво.
Горячности у иранцев после победного выстрела не только не поубавилось, а наоборот – она вспыхнула с невиданной силой. Все вскочили, запрыгали, закричали что-то непонятное и принялись обниматься. И тут мы увидели тот самый утренний пикап, который уже стоял рядом с егерями. Странно, что муфлон уходил, можно сказать, неторопливо.
Итак, баран добыт. Эмоции смешанные. То ли потому, что мы оказались первыми, добывшими ларистанского муфлона после 14 лет запрета на охоту в этом регионе. То ли от особенностей организации охоты. А ведь завтра нам с ними идти за ширазским муфлоном!
Семейный ужин
Вечером нас пригласили на семейный ужин. Мы, конечно же, согласились. Побывать в гостях, попробовать домашнюю кухню – это дорогого стоит. Охота часто заводит нас туда, куда при других обстоятельствах мы бы никогда не попали. Знакомство с людьми, их обычаями, традициями, кухней… Порой это настолько глубоко трогает, что производит впечатление сильнее, чем сама охота.
Нас встретила огромная семья: дети, женщины, мужчины. Все смотрели на нас так, будто принимали в гостях инопланетян. Впрочем, мы, кажется, смотрели так же на них. Сели за стол. Мужчины собрались вокруг, стали разливать чай, выставлять сладости. Женщины тем временем на общей кухне готовили ужин. Дом устроен интересно: по сторонам большого зала – двери в комнаты. В каждой живёт отдельная семья, но все они родственники.
Нас познакомили с главой рода – мамой всего этого большого семейства. Пожилая, но невероятно бодрая и весёлая женщина. Видно сразу – центр притяжения и настоящий авторитет. Нас стали расспрашивать о наших семьях, о детях, о жизни, подходили фотографироваться. Атмосфера была тёплая, уютная. Даже немного завидно становилось: насколько же дружно и сплочённо они живут! А главное – безусловное уважение к маме, её буквально носят на руках.
Когда наступило время трапезы, быстро был накрыт стол. Точнее – пол. Разостлали огромную скатерть, расставили блюда, все расселись вокруг. Нам предложили остаться за столом, поскольку знают, что европейцам непривычно питаться, сидя на полу. Когда же мы отказались сидеть обособленно и уселись вместе со всеми на полу, это почему-то вызвало искреннее удивление хозяев. Про блюда даже сложно рассказывать – это было нечто невероятное. Основа – рис. А к нему три вида запечённого мяса, утопающего в густых домашних соусах из трав и овощей. Берёшь большой ложкой мясо с ароматным бульоном и перемешиваешь со своей порцией риса… В такие моменты невольно улыбаешься.
Обязательный атрибут стола… Coca-Cola. Её пьют «для помощи желудку», чтобы справиться с жирной пищей. Такой вот местный заменитель фестала и мезима. Хотя я к подобной гастрономической фармакологии отношусь скептически – лучше по старинке, чайком. И с чувством меры. Хотя с чувством меры и чайком как правило, не получается.
После ужина все расслабились. И тут началось самое неожиданное – наступило время пения. Мужчины по очереди стали исполнять национальные песни. И каждый – лучше предыдущего. Это невозможно описать словами, это нужно услышать хотя бы раз. Весь остаток вечера мы слушали местный песенный фольклор с замиранием сердца. Такие моменты остаются в памяти навсегда.
Продолжение не за горами.
YouTube: youtube.com/@denis_morozov_hunting
Telegram: t.me/+LqZ4iOskVE0yNDgy
Сайт: gornayaohota.ru/
Реклама ИП Морозова, ИНН 231100786641, erid:
