С конца 1990-х годов наше охотничье хозяйство, и будем брать шире – природоохранная система, в которую должно входить охотничье хозяйство как неотъемлемая часть (и оно таки входит, только как-то сикось-накось), находится под влиянием процесса, который можно назвать «ножницами».
Это ножницы между административно-правовой системой, призванной регулировать природоохранные процессы и охоту в частности, и ситуацией «на земле». Среди направлений административного нормотворчества, в наибольшей степени мешающих развитию охоты как отдельной отрасли в стране, я бы отметил следующие.
Нормотворчество, вызванное ошибочным пониманием ситуации с численностью промысловых и особо охраняемых животных, которое ведёт к неправильному определению квоты промысла
Здесь я бы мог разразиться обширной филиппикой в адрес ЗМУ, но не буду. В том числе, потому что и в нашем журнале, и в других отраслевых СМИ об этом написаны сотни страниц, где перечислено множество проблем современного ЗМУ и по косточкам обсосаны его недостатки (далеко не все, но это на совести низкой квалификации не только разработчиков ЗМУ, но и критиков этого комплекса методик). Остановлюсь на том, что свою основную роль ЗМУ таки выполняет: он позволяет охотпользователям получать то количество разрешений на добычу, которое им необходимо, при этом вопрос реальной численности дичи, а также особо охраняемых животных на их территории остаётся за скобками.
При этом на бумаге численность промысловых (а иногда весьма конфликтных и даже опасных) зверей движется… Я даже и затруднюсь сказать куда. Скажем, сегодня численность бурых медведей в Магаданской области оценивается в 20 тыс. особей, а в Камчатской (вместе с Корякией) – в 25 тыс. Я постоянно бываю и в том, и другом регионе, причём медведи составляют мой профессиональный интерес, и не скажу, конечно, сколько их тысяч – но если принимать какую-то одну цифру из вышеприведённых за правильную, то другая имеет ошибку минимум в полтора раза – это точно. Что совершенно очевидно: мы сегодня уже отдалённо не имеем понятия о реальной численности промысловых зверей и птиц и на государственном уровне оперируем совершенно умозрительными, вряд ли привязанными к реальности величинами.
