И всё же, всё же, всё же… Ничего нет для меня прекрасней стихотворений любимых поэтов. Годы пролетают, а стихи звучат в душе явственней и пронзительней.
Руки уже давно чесались сделать такой материал. Порадовать себя и вас, читатели. Охота в русской поэзии. И, главное, никакой ответственности! Ведь поэзия – дело вкуса; иные на дух не переносят и не понимают стихи, а некоторые так насобачатся, что графоманят каждый день, куда там Пушкиным и Байронам! Истинных ценителей не так много, но для них пишу сегодня. Сейчас. Никаких биографических справок, крючкотворства – только стихи. Вперёд!
Меня гипнотизируют навсегда поразившие строки Пастернака:
Осенний лес заволосател.
В нём тень, и сон, и тишина.
Ни белка, ни сова, ни дятел
Его не будят ото сна.
Что это такое он себе позволяет? «Заволосател»! Какой образ, а?!
Сергей Тимофеевич Аксаков был эдаким предвестником золотого века русской охотничьей литературы. Грешил он стишками. Часто бесхитростные, всё же поэтические опыты Аксакова оригинальны для своего времени, а для любителей покопаться в охотничьей литературе – вовсе хороши и занимательны. «Молчит угрюмый бор… луч солнца догорает… / Бродящий ветерок в листочках умирает…» В начале XIX века примеривался Сергей Тимофеевич, ища такой поэтический размер, где ему вольно было бы говорить о природе.
С.Т. Аксаков в Абрамцеве. Диктует свои сочинения
Появились потом стихи «Рыбачье горе», «Осень», «Послание к брату». В последнем прозвучит уже недвусмысленно, как гимн: «Охота, милый друг, охота / Зовёт нас прелестью своей / В леса поблёкшие, в болота, / На серебристый пух степей. Уж гуси, журавли стадами / Летают в хлебные поля; / Бесчисленных станиц рядами / Покрыта кажется земля». Следуют описания самых разнообразных птиц, водившихся на башкирских землях. И величественно заключается стихотворение картиной-образом, словесной фреской: «И на деревьях обнажённых / Далёко видит острый взор, / Как будто кочек обожжённых, / Угрюмых косачей собор!» А ещё были стихи «Послание в деревню», «К Грише», «Рыбак, рыбак, суров твой рок».
