В прошлом номере журнала мы предложили вниманию читателей рассказ знаменитого британского охотника Сент-Джорджа Литтлдейла об охоте на границе между территорией современного Казахстана и Китая на алтайского архара. В материале упоминалось о том, что добытые трофеи он передавал в Британский музей – один из крупнейших музеев мира. Как раз с этим музеем связан тот факт, что один из подвидов архара, хранившийся в его коллекции, был назван архаром Литтлдейла.
Как известно, бинарную систему наименований животных (и растений) на «мёртвом» к тому времени языке древних римлян – латыни – в научную практику ввёл в XVIII в. шведский учёный Карл Линней. С тех пор после названий рода и вида многих объектов живого мира стоит Linn и дата присвоения систематического названия виду. Таксономисты к двум «именам» стали добавлять третье – наименование подвида. Те из наших читателей, кто обращал внимание на латинские названия горных копытных, возможно, заметили, что часто после родового, видового и подвидового наименования животного стоит Lydekker. Это объясняется тем, что значительную часть «имён» горным полорогим присвоил Ричард Лидеккер, специалист Британского музея, работавший в нём в конце XIX – начале XX в. Нельзя сказать, что Лидеккер был исключительно «архивной крысой». Родившийся в 1849 г. в семье состоятельных родителей и получивший образование в Тринити-колледже Кембриджского университета, он начал свою деятельность с полевых исследований в Индии. С 1874 по 1882 г. он занимался геологией и изучением окаменелостей в Гималаях и Кашмире, что подробно описал в многотомном труде «Палеонтология Индии».
По возвращении в Англию в 1882 г. он начал работать в Британском музее, который в те времена переживал бурный рост. Вообще, Британский музей начинался с частной коллекции. По завещанию сэра Ганса Слоэна, страстного коллекционера антиквариата и книг и при этом лечащего врача королевы Анны, Георга I и Георга II, уникальную коллекцию покойного эскулапа предлагалось выкупить английскому правительству за незначительную часть её реальной стоимости. В случае отказа за ту же сумму её следовало предложить академиям Санкт-Петербурга, Парижа, Берлина или Мадрида. Парламент Британии, увы, не растерялся. Коллекцию не только выкупили, но и с помощью лотереи собрали 100 000 фунтов стерлингов для её пополнения, на 10 000 из которых был приобретён Монтегю-хаус для размещения коллекции. После этого она начала постепенно пополняться, и в 1759 году заведение открыли для публики.
