Сейчас, в свои сорок с хвостиком лет, я оглядываюсь назад и понимаю, что шансов не стать охотником и не связать свою жизнь с охотой у меня просто не было.
Всё началось ещё в далёком детстве, когда меня, как и многих других городских детей, отправляли на лето не в языковой или компьютерный лагерь, а к бабушке в деревню. Мы, дети, без гаджетов и телевизоров всё время проводили на природе: купались в реке, бродили по лесу, ловили ящериц, рыбу и бабочек. Но главным решающим лицом стал мой дед. Этот потомственный охотник с его умением тонко чувствовать природу и восхищаться ей, как ребёнок, взял на себя бразды управлением «вождём краснокожих», которым я была в детстве. Мы целые дни проводили вместе: строгали и пилили что-то в сарае, собирали грибы, ловили рыбу. Именно он дал мне первый «охотничий» навык – умение быстро и рано просыпаться. Собираясь до рассвета на рыбалку или охоту, он звал меня только один раз. Если я не просыпалась, уходил без меня. Как обидно было заплатить за несколько часов сна упущенной возможностью увидеть, как из воды вытаскивают крупного леща, или даже сделать это самой!
Как только я достаточно подросла, дед объявил, что этой осенью возьмёт меня с собой на охоту! С каким нетерпением я ждала этого – даже как-то не заметила, как пролетело лето. Настал долгожданный день, и мы отправились на ближайшие отработанные торфяные карьеры. По дороге я задала вопрос, определивший всю мою жизнь: «Деда, а ведь женщины не ходят на охоту…» На что он тоном, не терпящим возражения, сказал: «Я знал много женщин, которые на охоте мужикам форы давали. Так что тащи ружьё и не сомневайся». Да-да, на охоте с дедом я играла роль оруженосца и веслоносца. Старику тогда уже было 80 лет, плюс три пережитых инфаркта. Я несла ружьё и вёсла, а он – резиновую лодку. Так и ходили мы с ним на утиные вечёрки и утрянки, а местный охотовед смеялся: «Старый да малый!»
Но счастье длилось недолго: нужно было уезжать в Москву в школу. Всю дорогу до вокзала я плакала навзрыд. Оставалось только надеяться, что родители смилостивятся и привезут меня в деревню на выходные. Но случалось это редко. До сих пор помню ноябрьские каникулы, когда я радостно добежала от станции в деревню, распахнула дверь и увидела белого, огромного настоящего зайца. Дед сидел у окна в клубах табачного дыма и радостно улыбался мне: «Вот какой подарок я приготовил!» Но радость быстро сменилась разочарованием. В моём дневнике красовалась тройка. По немецкому языку. Решение деда было жёстким: никакой охоты, пока ситуация не будет исправлена. И я выучила немецкий язык, который и преподаю до сих пор. Так охота обеспечила мне «бутерброд с маслом и с икрой» на долгие годы.
В этом же году я впервые встретилась с неприятием охоты обществом. Сочинение «Как я провёл это лето», содержавшее красочное описание утиной охоты, вызвало скандал с приглашением родителей в школу, где они выслушали длительное нравоучение на тему «Чем не следует заниматься девочке». Она ж будущая мать!
