Пражского оружейника Яна Новотны (1839–1893) в дореволюционной России называли Иваном, а окончание фамилии писали то с буквой «и», то с буквой «ы». Его сын Антонин подписывал изделия для русского рынка иначе – «И. Новотный». В статье мы будем придерживаться транскрипции «Новотны», встречающейся в отечественной литературе чаще.
Оружие торгового дома J. Nowotny Praha помещали в своих прейскурантах многие заведения Российской империи. Но широкая известность пришла к нему уже после революции и особенно после Великой Отечественной войны 1941–1945 гг., чему способствовали, во-первых, отсутствие дальнобойных дробовиков отечественного производства и, во-вторых, скудная информированность охотников о классе тех ружей, которые они видели у товарищей. В импровизированных сравнительных отстрелах по указательным щитам, вывескам и колхозным постройкам массивные «новотны» обычно выходили победителями над лёгкими «зауэрами», привезёнными с фронта. Тогда-то, собственно, и родился миф о сверхъестественном бое дробовиков пражской фирмы: «Коль ружьё бьёт на полсотни или больше саженей, это значит у Новотны сотворён феномен сей», – писал Остап Вишня.
В этом утверждении, без сомнения, присутствовала доля вымысла, ибо готовые стволы для своих ружей, выпущенных в ХХ веке, фирма получала главным образом от J.P. Sauer & Sohn. Стрелять из «новотны» мне не довелось, поэтому утверждать не могу, но полагаю, что, по сравнению с «зауэрами», высокая кучность дробовой осыпи на предельных дистанциях обусловливалась формой дульных сужений, присущих садочным ружьям. По совпадению, после русско-японской войны 1904–1905 гг. и фабрика J.P. Sauer & Sohn, и «Императорский королевский оружейный завод J. Nowotny» одновременно начали принимать заказы на дальнобойные ружья. Вероятно, таких дробовиков от Я. Новотны сохранилось больше, чем «зауэров», что, собственно, и сформировало в охотничьей среде миф о необычной силе боя чешских ружей.
Двустволка J. Nowotny середины 1870-х гг. с нижним рычагом Шнейдера
