Прежде чем начать обсуждать охоту в СССР, мы должны определиться, охоту какого СССР мы обсуждаем. Дело в том, что за 74 года существования страны под этим именем охотничье хозяйство и, соответственно, охота прошли три очень разных этапа.
С самых первых шагов советской власти была обозначена главная цель охотничьего хозяйства в стране – получение государственной прибыли путём увеличения добычи пушнины и, в меньшей мере, мясных ресурсов. Здесь стоит задуматься о том, кто был в нашей стране охотником до революции. Городской охотник, в большинстве своём, – это достаточно состоятельный разночинец, служащий или офицер, имевший средства, чтобы покупать оружие, снаряжение, оплачивать свой выезд на охоту и взносы на участие в охотничьем обществе (в крупных городах люди подобного уровня были объединены в нечто, похожее на современные охотобщества, только общей надстройки над ними типа МООиР или РОРС не было).
Число их было в целом не очень велико: скажем, по состоянию на 1886 год в Санкт-Петербургской (на то время – столичной) губернии было выдано 11 441 платное и 2959 бесплатных свидетельств для любительской ружейной охоты – аналогов современных охотничьих билетов. В Санкт-Петербурге в это же время имелось не менее 50 охотничьих коллективов – от 5 до 700 членов в каждом. Часть этих обществ (меньшая) имела арендованные угодья различной площади, часть могла охотиться в казённых и общественных угодьях по формулировке «за известную, определённую на основании местных данных плату». То есть любительская и спортивная охота была упорядоченным и платным занятием, доступным не очень широким слоям населения. В общем, нигде в густонаселённых центральных русских губерниях не было порядка «ногу за забор – и иди охотиться», как сегодня воздыхают об этом любители французской булки.
Однако 4/5 территории страны тогда (как и сейчас) составляли малонаселённые таёжные и тундровые угодья, на которых осуществлялась промысловая охота – силами как аборигенного, так и поселившегося там русского населения. Юридические формы закрепления этих угодий были довольно разнообразны, но в целом вся территория страны была относительно равномерно покрыта сетью промысловых участков (родовых угодий, заимок и т. д.). Совершенно безлюдных и не охваченных промыслом территорий не существовало уже тогда – разве что по эпидемиологическим причинам вымирало аборигенное население на какой-то большой площади (что иногда бывало, причём в очень больших масштабах – например, в бассейне р. Омолон на рубеже XIX–XX веков). В некоторых губерниях до самой революции сохранилось даже ясачное обложение населения – когда аборигены платили подать пушниной, которую они добывали на относительно хорошо определённых родовых угодьях. В общем, до революции охота была довольно регламентированным и существующим в определённых законодательно-природоохранных рамках видом деятельности.
