За вальдшнепом: Москва – Калининград

С полем!
За вальдшнепом: Москва – Калининград

Размеренность и предсказуемость утомляет. Даже если речь про охотничий сезон, всё равно, когда он расписан с начала августа по январь, чего-то в жизни начинает не хватать. Неожиданностей – вот чего…

Последние несколько лет их не то чтобы не хватало, но все они были локальными – в заведомо известное время в заведомо известных местах. А тут вдруг звонок из Калининграда: «У нас вальдшнеп пошёл. Помнишь, ты хотел приехать?» Не помню, но… наверное, хотел. Да, точно хотел, даже расписание паромов смотрел, вообще. «Я тебя в аэропорту встречу – тебе надо только прилететь», – говорил на том конце Денис, знакомый из Калининграда, с которым мы общались только в интернете и по «Ватсапу». «Ок. Я буду думать – до вторника точно отвечу». А это было воскресенье, и уже к вечеру я прикидывал, когда, насколько и, главное, чем? Какой авиакомпанией? Потому что лететь туда одному, без собаки, смысла не имело никакого: меня интересовал вальдшнеп, только вальдшнеп, и ничего, кроме вальдшнепа. Вот уже года четыре этот «король охоты с легавой» стал для меня основным объектом, и в этот 2020 год особенно.

А почему Калининград? Дело в том, что через бывшую Восточную Пруссию проходит один из основных коридоров миграции вальдшнепа, зимующего на Британских островах. При этом в самой области охота с легавой развита слабо, легашатников мало, а вальдшнепятников я пока вообще никого не нашёл, хотя наверняка они есть. Но Денис, увлечённо занимающийся самой разной зверовой охотой, уже давно подметил, что в первой декаде ноября появляется много вальдшнепа: много – это когда в загоне команды поднимают до десятка и больше птиц самотопом, а ночью на полях можно наблюдать по 2–3 вальдшнепа на каждой луже. Птица держится обычно неделю-две, а то и дольше. При благоприятных условиях – чуть не до Нового года. В общем, разведать новое вальдшнепиное направление, которое реально пока никем не разработано, было интересно. И вдвойне интересно посмотреть на регион, об охотах в котором мы немало писали.

49