Кряк по-лахтачьи, фаршированный с особым цинизмом

Рассказ
Кряк по-лахтачьи, фаршированный с особым цинизмом

Утро в «Дачном домике» Сани Лахтака, в более узких кругах известного как Саня Солидол, началось с понимания того, что вокруг царит звенящая тишина.

Размеренное сопение, доносившееся с его лежанки, было только её составной частью. Взгляд в окошко дал понимание причины. На грешную землю вертикально летели мириады белых пушистых мух, пытавшихся начать окраску мира в различные цвета белого.

Метеопрогноз сегодня подозрительно оправдывался, и поэтому появлялась робкая надежда на встречу с какой-нибудь подзапоздавшей гусиной стаей. День обещал новые впечатления, и мы, дружненько поднявшись с лежанок, принялись за лёгкий завтрак, нарушив тишину нашей болтовнёй, треском дров в печке, шипением газовой плитки и недовольным сопением чайника.

– Серёга, ты вроде собираешься на прогулку по берегу. Есть у меня на сегодняшний день одна голубая мечта. Поможешь? – заинтриговал меня Саня, потягивая чай с горячо любимым сыром.

– Саня, конкретизируй задачу, а то в таком виде она меня немного пугает, – ответил я с неподдельным удивлением.

– Расслабьтесь, уважаемый, я просто хочу сегодня сделать маленький кулинарный алавердец. Ты недавно ввёл меня в состояние глубокой последегустационной комы приготовлением гусака в сметанно-брусничном соусе. Вот у меня и возникла идея достойного ответа, – глянул на меня Саня с доброй хитринкой в глазах.

– А при чём здесь я? Бояться ответа нужно уже сейчас?

 – Всё просто. Для того чтобы моя голубая мечта осуществилась, мне нужно всего несколько мелких куличков. Встретить их наиболее вероятно на берегу моря. Так что если будет шанс стрельнуть, мимо не проходи.

– Хорошо, обещаю не пройти просто так. Пойду-ка собираться.

Вскоре, сообщив Сане, куда и насколько ухожу, я направился в мягкую пушистую снежную пелену, пытающуюся, насколько возможно,  скрыть от человеческого взгляда краски этого бренного мира. Прогулка удалась. Переполненный впечатлениями от увиденных картин, я неспешно возвращался к домику. Снег немного ослаб, открывая привычные ориентиры. Я уже подходил к тому месту, где было просто преодолеть прибрежный штормовой завал. Сквозь шум нарастающего прибоя мне послышался приближающийся спереди свист куликов. «Глядишь, и Санина мечта сбудется, – подумал я, снимая с плеча ствол. – Ага, забавно будет стрелять куличков “нолёевкой“ в контейнерах».

Припоздавшая стайка небольших куличков, тревожно посвистывая, летела плотной кучкой метрах в пятидесяти от берега моря. Я вмательно наблюдал за ними. Кулики протянули над морем, развернулись и со свистом опустились метрах в сорока от меня. Было их не более десятка, они почти полностью сливались с берегом, и мне стоило большого труда различать их. Вспомнил, что патронов мелкой дроби у меня нет, так что придётся выполнять Санино поручение хотя бы «единицей». Перезарядился, попробовал разглядеть цель и скучковать хотя бы трёх куликов. Как мне показалось, они сошлись, и я выстрелил. Испуганно засвистев, стайка разом поднялась с берега, пара куличков белыми пятнышками остались лежать на берегу.

Уложив куличков в карман рюкзака, я, в предвкушении разгадки Саниного кулинарного ребуса, двинулся к домику. Издалека уже был виден серовато-синий дымок из печки. Вскоре я стоял возле домика, пристраивая на гвоздь в стене оружие и рюкзак. Саня был здесь, встречал меня в проходе между двумя кустами стланика возле домика и излучал полное довольство жизнью, ведь на вешалке висела пара чернетей.

Кряк по-лахтачьи, фаршированный с особым цинизмом

– Саня, дружище, могу тебе доложить, что твоя разноцветная мечта сбылась. Вот, как и заказывал, два пельменя с костями, – обрадовал я довольного напарника, показывая свои скромные трофеи. – Сейчас я их быстренько освобожу от пера, опалю и предъявлю тебе в готовом для употребления виде. Ты же там грозился каким-то страшным блюдом мир удивить.

– Ну, спасибо. Где ты их надыбал? – c довольной улыбкой спросил Саня. – Мы тут, понимаете, уже месяц сидим, и за всё это время ни один не попался.

– Я не искал. Сами прилетели, – заскромничал я и, не откладывая задуманного, ушёл за домик и принялся ощипывать «пельмени». Они оказались очень жирненькими, и я был уверен, что они украсят или дополнят только Сане известную кулинарную новинку. Снег продолжал падать вертикально, ветра не было, только изредка слышалось лёгкое шипение от попадавших на печную трубу снежинок. Вскоре эту идиллию нарушило шипение газовой горелки, потрескивание остатков пуха и перьев под пламенем. Кулички покрылись жирком, небольшими капельками стекавшим с них. Освободив их от внутренностей, лапок и крылышек, я передал их Сане:

– Вот вам, батенька, голубая мечта. Извиняй, что такая маленькая, больше не выросла. И вообще совсем она даже не голубая, а, я бы сказал, янтарная. Теперь давай колись, чего ты такого хитрого удумал приготовить?

– Ты же видел, что на вешалке сиротливо висят кряк и чирок. Вот его я и хочу приготовить в рукаве с особой фаршировкой, – загадочно и лукаво улыбаясь и подымливая любимой «беломориной», ответил Саня. – И вообще сегодня должен приехать Володя С., мой стародавний приятель из Балаганного.

– Дык мы с ним тоже очень давно знакомы. Вот и мне будет напарник водочки под твоего кряка припить, – порадовался я хорошей новости. А теперь колись, ты ведь в рукаве собираешься кряка готовить? А что будет играть роль духовки?

– Это моя махонькая хитрость. Потом всё покажу. Ну а сейчас давай начнём готовить, – и с этими словами Саня полез под лежанку, доставая один из бесчисленных рюкзаков. Очень скоро я увидел рулончик настоящего рукава для запекания.

– Послушай, трудно сказать, чего на твоей «Даче» нету. Что тебе ещё потребуется? – задал я вопрос с искренним уважением.

– Есть то, что есть, – довольно улыбнулся Саня, не скрывая чувства гордости за свою на все случаи жизни упакованную «Дачу». – Ну а теперь выдаю рецепт. Висящего на вешалке и заждавшегося кряка будем фаршировать с особым цинизмом.

– С особым цинизмом – это как?

Кряк по-лахтачьи, фаршированный с особым цинизмом

– Это с применением несвойственных для этих птиц инородных компонентов, – продолжил интриговать Саня. Я посмотрел с немым вопросом, и он пояснил: – Внутрь кряка, кроме лука и специй, направляется чирок, предварительно натёртый специями, внутрь его помещается кулик в специях и с луком. Завершается фаршировка кряка помещением внутрь ещё одного кулика, потрошков от всех птиц, и, обращаю особое внимание, закрывается всё это пояснично-крестцовой частью гусака, которого ты приготовил по своему рецепту. Так уж получилось, что эту часть мне удалось отрезать так, что на ней осталась часть брюшной стенки с жиром.

– Саня, это из области кулинарных изысков или извращений?

– Думаешь, я знаю? Приготовим – узнаем.

– Чем помочь? Могу лук почистить?

– Ладно уж, давай,– милостиво разрешил Саня, собирая в кучку все имеющиеся специи.

Вскоре три луковицы были почищены и порезаны на кольца, а Саня принялся колдовать над принесёнными им кряком и чирёнком. Рядом своей очереди дожидались пельмени с костями. Получая трудно скрываемое удовольствие, он аккуратно натирал изнутри смесью специй куличка, не забыв положить соли и пару колечек лука.

– Нет, Лахтачья твоя душа, я так больше не могу. У меня душа давно стопарика просит, глядя на такие приготовления, – решил я снять возникающее внутреннее напряжение. Благо осуществить задуманное было предельно просто: на окне стоял початый пузырек хорошей водки, а проверенные годами стальные стопочки находились на расстоянии вытянутой руки, как, в общем-то, и необходимая закуска. Саня с довольным сопением завершал предварительную подготовку исторического события – рождения нового и, не побоюсь сказать, супероригинального блюда. А я не спеша принял стопарик, закусив его хрустящим маринованным огурчиком.

– Ну вот, вроде бы всё, – подытожил Саня окончание предварительного этапа приготовления, любуясь лежащим на широком блюде готовым к помещению в рукав полуфабрикатом. – Вот только сейчас из мельнички смесью специй всё это покроем снаружи.

Вскоре таким хитрым способом нафаршированный кряк был помещён в рукав, завязанный с двух сторон, и прекратил распространять волнующие запахи букета специй. На сковородку была положена алюминиевая фольга. На улице по-прежнему шёл снег, никто не беспокоил нас с небес, но это совсем не расстраивало.

– Саня, идея блеск, всё остальное мне понятно. А вот с духовкой как?

– Хм, а здесь опять маленькая «фишечка». Пробовал всячески, но в итоге остановился на этой. Сейчас покажу, – и он опять начал поиски под лежанкой.

Очень скоро на свет бБожий был извлечён металлический параллелограмм, без одной стенки и с приваренной рукояткой. Ориентировочные размеры – 50×*35×*25 см, толщина металла – не менее 2 мм.” Он, по всей видимости, должен был сыграть роль духовки.

– Зацени, – коротко роизнёс Саня, установив своё творение на печку Всё сразу же стало понятно. В противне или в сковороде блюдо ставится на печь и закрывается этой «духовкой», ну а дальше трудится знаменитая Санина печка.

– Саня, теперь осталось до готовности и не захлебнуться слюной. Есть у меня смутное предчувствие, что получится нечто очень даже вкусное.

Саня гордо и молча глядел на промежуточный результат своего труда. Обречённый кряк затаился в рукаве в ожидании аутодафе. В рукаве для выхода пара проделали пару дырок лежащим на столе ножом.

– Что делать будем? – задал я риторический вопрос. – Я предлагаю вызвонить Володю и уточнить, когда он приедет. Мы ведь сможем приготовить кряка к его приезду?

– Да запросто. Сейчас всё выясним. – Саня принялся набирать Володин номер. – Короче, будет он часа через два, а значит, через часик подкидываем дровец и начинаем процесс.

Я выглянул в окно. Там ничего не изменилось: так же, не торопясь, медленно и величественно летели на землю предвестники наступающей зимы. Мы уже смирились с тем, что сегодня нам не удалось увидеть гусей. Разве может это сильно расстраивать, когда за стенками домика глазу открывается такое величие? В назначенное время, загадочно улыбаясь, Саня подошёл к печи, открыл довольно замысловатую дверцу на печке и подкинул сухих дровец. Печка плотоядно затрещала, и вскоре от неё начало распространяться сильное тепло.

– Ну, с богом, – произнёс повар и водрузил на печь сковороду с обречённым на заклание кряком. Сразу же прикрыл всё это своей «духовкой». Печь интенсивно отдавала тепло, и очень скоро из нагревшейся «духовки» cтало раздаваться характерное потрескивание.

– Саня, ты можешь представить, что сейчас получится?

– Пока нет. Но, думаю, вполне съедобно, – с неподдельной надеждой ответил повар. – Хотелось бы, чтобы кулинарный алавердец тебе не обернулся кулинарным ездецом.

– Да ладно тебе, успокойся. Приляг на лежаночку, помассируй бока. Теперь всё делает печка, и лучшая помощь ей ­–  просто не мешать, успокоил я его.

Время плавно текло, приближая два события: готовность фаршированного с особым цинизмом кряка и Володин приезд. Очень скоро, усиленный стенками домика, послышался звук работы лодочного мотора.

Кряк по-лахтачьи, фаршированный с особым цинизмом

– Володька едет, кого ещё в такую погоду нелёгкая понесёт, – с теплотой в голосе произнёс Саня. Он был рад предстоящей встрече. Я вышел из домика и попытался увидеть в бинокль идущую лодку. Она выплыла из снежной пелены и упорно двигалась в нашу сторону.

– Пойду встречать Володьку на мысу, – сообщил я Сане, прихватил оружие и направился выполнять задуманное. Подошёл к месту причала и ждал, пока Володя не спеша подходил к берегу. В нужный момент он выключил двигатель, и лодка мягко ткнулась в берег. Я сразу же придержал её и немного подтянул.

– Ну, здорово, нахтачники! – с широкой улыбкой поздоровался Володя, подавая вместительный рюкзак и изящную Binelli. Мы двинулись в домик. По дороге я рассказал Володе о предстоящем нам втроём испытании – дегустации плода Саниной кулинарной мысли. Его трудно было чем-то удивить в части блюд из дичи, но то, что нам предстояло отведать, требовало особого внимания. Мужики поздоровались как старые друзья. До начала дегустации оставалось уже немного. Мы старательно готовились к этому: стол был накрыт.

– Саня, как ты думаешь, пора? – задал я сакраментальный вопрос.

– Около часа всё это потело. Предлагаю рискнуть, – решительно произнёс Саня, надел верхонки, снял «духовку» и перенёс сковородку на стол. В сковородке лежал раздутый, несмотря на проделанные дыры, рукав, покрытый изнутри капельками влаги. Содержимое было скрыто белым паром, что не позволяло его увидеть.

– Сейчас что-то будет, – сказал повар, разрезал ножом плёнку рукава и освободил от неё содержимое. Как только плёнка была разрезана, домик задохнулся от волны заполнивших его ароматов. Слившиеся воедино запахи трёх видов дичи, лука и специй произвели эффект разорвавшейся бомбы. На дне сковороды скопился янтарный светло-коричневый сок, смешанный с гусиным и утиным жиром, на ставшей тёмно-янтарной кожице кряка были заметны красноватые и зелёные крапинки специй. Каждый из нас за прожитые годы мог попробовать много разных блюд из дичи, но с ассорти, приготовленным таким способом, мы столкнулись впервые.

Немного обалдевший от увиденного и понюханного Саня порезал на кусочки вначале кряка, затем чирёнка, чтобы каждому можно было оценить контраст вкусов. Перед тем как приступить к дегустации, он ещё раз сдобрил блюдо свежепомолотыми специями из привезённой мной мельнички.

– Мужики, так дальше продолжаться не может. Это требует немедленного уничтожения, – не выдержал я кулинарной пытки и наполнил два стопарика. Саня держал наготове баночку «Балтики 0».

– А вот это правильно, давайте за встречу, – предложил гость незамысловатый, но ёмкий тост.

Приняли не сговариваясь, взяли на закуску по кусочку кряковой грудки с янтарной кожицей. Мясо получилось мягким, сочным, вкус дичинки оттенялся специями, а вместе со вкусом жирной кожицы это было блюдо для избранных.

– Да уж! Нет слов – одни слюни. Короче, давай ещё по одной, – предложил я без задержки и наполнил стопарики. – Только закусываем в этот раз кусочками чирёнка.

Задуманное выполнили сразу же, насладившись другим вкусом. Третью закусывали кусочками куличков. Как-то само собой получилось, что первый пузырёк благополучно стал пустым и перекочевал под стол. Появился второй, и мы с Володей повели борьбу на два фронта: с содержимым пузыря и сковородки. Нам втроём было о чём поговорить на Саниной «Даче». В итоге победили и то и другое, вымакали хлебом жир в сковородке досуха, косточки обглодали лучше любых барбосов.

Абсолютно трезвый Саня с доброй улыбкой наблюдал за нами, будучи уверенным в том, что мы знаем меру и не будет никаких глупостей.

– Нет, Лахтачья твоя душа, ты всё же кулинарный садист, – наехал я на Саню, припивая ароматный чай с лимонником.

– Я-то чего, я до сих пор не могу отойти от диверсии, устроенной тобой намедни, – откликнулся он. И пояснил в ответ на заинтересованный взгляд Володи: – Этот злодей приготовил гусака в сметанно-брусничном соусе. По степени разрушительности мой кряк выглядит немного слабовато. Есть над чем поработать.

– Мужики, было бы здорово ещё раз повторить нечто подобное в том же составе. Есть у меня смутное предчувствие, что это у нас получится. Думаю, из чего приготовить, добудем, ну а приготовить у нас есть кому, – поделился я своими коварными мыслями.

– Хм, очень дельная мысль, скажу я вам, господа лахтачники, – согласился со мной хозяин «Дачи».

Тогда пусть будет именно так.

Русский охотничий журнал, апрель 2020

435