Санкт-Петербург – город большой и мастеровитый, поэтому здесь живут и работают несколько десятков значительных ножевых мастеров очень высокого уровня. Что интересно, держатся они по отношению к московско-тульским мастерам немного наособицу. Вот уже несколько лет я наблюдаю за творчеством очень интересного человека – Владимира Осипова. Весной удалось с ним познакомиться – на стажировке Гильдии мастеров-оружейников в Эрмитаже. А сразу после Нового, 2026, года я напросился к нему домой, в его петербургскую квартиру в центре города. Напросился с дежурным вопросом – как он дошёл до жизни такой.
Владимир Осипов (далее – В. О.): Я по основной работе строитель, профессиональный строитель. По образованию инженер-проектировщик, а по основной работе в девяностые я как ушёл на отделку, так и сейчас там. Был у меня знакомый охотник, он мне принёс как-то нож заточить. Точить-то я умел всегда, поскольку дед – плотник, я с детства точил. А вообще, когда-то давно, лет в 15–16, на допотопном точиле мы с моим товарищем делали такие ножи, а-ля Рэмбо. А потом это дело как-то заглохло, и много лет я им не занимался. Ну, я этот нож точил-точил, понял, что нож просто сырой и его заточить нормально невозможно. Тут я и говорю: Серёг, давай я тебе сделаю нормальный ножик. Он мне – ну давай. Так что всё началось именно с этого охотника.
Я ему сделал один шкуросъёмник, потом ещё один. Ну и как-то пошло. Потом он меня свёл с егерями, я много делал ножей новгородским егерям , в основном за мясо. Денег у них не особо много, а мясо они мне слали регулярно. А потом волею судеб в Питере на ножевом форуме я познакомился с Володей Зенкевичем, мастером из Мончегорска. Мы с ним встретились, и пришёл на эту встречу Лёша Скрыльников. С этого всё началось. Сейчас я уже ушёл в художку, отошёл от рабочих ножей. Ну, стал, по крайней мере, смотреть в эту сторону. Поначалу ножи, которые принёс Алексей, меня сильно озадачили. В общем, в моём становлении виноваты два человека: Володя Зенкевич и Лёша Скрыльников.
Михаил Кречмар (далее М. К.): Как долго вы занимаетесь художественными ножами?
В. О.: Лет пять, наверное. Ну, периодически: это не основная профессия была, а так, вечерами. Ещё не было гриндера, я слесарил на болгарке. Я, собственно, и сейчас отслесарю на болгарке, если будет нужно, клинок любой сложности.
Первый гриндер у меня стоял вообще в туалете. Я закрывал унитаз крышкой, садился на него, перед собой ставил на табуретку маленький гриндер. Закрывал дверь, надевал «намордник» – респиратор то есть, включал вытяжку и слесарил вот так. Основная черновая мастерская у меня на даче. Сейчас гриндер у меня на даче стоит, там вообще дом построен. Черновую слесарку я делаю там. А чистовая – это тут, дома. Всё-всё чистовое тут. Сейчас, поскольку я работаю вахтой в Карелии, я беру всё туда.
(Владимир показывает за спину – в углу располагается небольшая, очень чистая мастерская с очень разнообразным инструментом. Ну, ещё бы ей не быть чистой – на жилой кухне многоквартирного дома).
