Юрий Янковский

Охотники, создавшие мир

Сегодня исполняется 141 год со дня рождения знаменитого охотника, русского и польского охотничьего писателя, преобразователя и колонизатора Дальнего Востока Юрия Михайловича Янковского.

Юрий ЯнковскийЯнковский Юрий Михайлович родился 4 мая 1879 года, в поместье отца, польского ссыльного пана Михала Янковского на острове Аскольд. Кончил же он жизнь в в 1955 году, в лагере под Тайшетом. В 1922 году ушел на катере из Приморья в эмиграцию в Корею. В 1940 году в Харбине вышла его книга "Полвека охоты на тигров". Эта книга была переиздана во Владивостоке издательством "Уссури" в 1990 году.

«Оказавшись после 1945 года в ГУЛАГе, Ю.М. Янковский продолжал работу над книгой: "Я пишу второе издание своей книги "Полвека охоты на тигров", но теперь она очень увеличена, думаю, что вдвое. Ее название будет новое: «Приморские тигры». Начало будет с того, как охотился ваш дедушка, а продолжал я, а потом уже вы все трое. И кроме того будет добавлено о жизни тигров во всех ее проявлениях" (Письмо Ю.М. Янковского из лагеря внуку Валерию // Рубеж, 1992, №1. – С. 340). После смерти в лагере рукописи Ю.М. Янковского пропали бесследно. Сын его Валерий, отсидевший также в лагере и ставший потом советским писателем, пояснял: "На мой запрос лагерное начальство ответило, что ничего из его трудов не обнаружено. Полагаю, или сожгли, или сдали в какой-то архив. Потому что Юрий Михайлович в одном из писем упоминал, что его рукописи составили целый мешок в "два пуда весом" (Рубеж, С. 343). Так что – горят рукописи!". Трое  сыновей – Валерий, Арсений и Юрий после прихода в Корею Советской Армии в 1945 году были военными переводчиками. В 1946 году Валерий и Юрий были арестованы, прошли сталинский ГУЛАГ. Арсений бежал с семьей через 38-ю параллель в Южную Корею, скончался в Сан-Франциско в США, в возрасте 64 лет. Дочери Муза и Виктория, ставшая поэтессой, жили в США».

Источник: yankovskie.ru

 

«Мой отец Юрий Михайлович Янковский родился в семье отбывшего царскую каторгу за участие в Польском Восстании 1863 года польского шляхтича, пана Михаила Янковского и коренной сибирячки, иркутянки Ольги Лукиничны, урожденной Кузнецовой. Дед, проработав после каторги пять лет управляющим золотого прииска на острове Аскольд, арендовал, а позднее приобрел в собственность девственный гористый полуостров на берегу Амурского залива под Владивостоком, который теперь носит его имя.

Хозяйство там повелось с нуля. Началом конного завода в 1879 году явился невзрачный российский жеребчик Атаман и десяток крохотных корейских, маньчжурских и монгольских кобылок, четырех из которых со всем приплодом в первую же зиму задрал тигр. Пантовое оленеводство — с трех забредших на полуостров из тайги пятнистых оленей. Первая в России плантация женьшеня возникла из горстки корешков и семян, доставленных аборигенами — тазами. Они же подсказали, что полуостров этот носит старинное удэгейское название Сидеми.

С годами в семье Янковских появилось четыре сына и две дочери. И все дружно трудились. «Приказчиков» — как отметил в своих записках дед — на хуторе не держали, во всех делах обходились своими силами. Только пастухами растущего стада работали в основном корейские переселенцы.

Хозяева Сидеми с первых шагов встретились, казалось, с непреодолимыми препятствиями. В те годы, помимо четвероногих хищников — тигров, барсов, волков и медведей, поселенцев грабили профессиональные маньчжурские разбойники хунхузы: неохраняемая граница пролегала всего в полусотне километров. При их зверском нападении в июне 1879 года погибла жена соседа, капитана Гека, его рабочие и шестилетний сынишка. Янковский остался с покалеченной рукой. Однако это не остановило упрямых первопроходцев: Гек женился вновь, продолжил на своей шхуне промысел китов. Янковский не оставил идеи разводить и совершенствовать любимых лошадей. Всего с одним помощником отправился по санному ямщицкому тракту за пять с половиной тысяч верст и пригнал своим ходом из Западной Сибири, не раз рискуя жизнью, табун прекрасных производителей томской породы, затратив на это путешествие десять месяцев! А сын Юрий двадцатилетним парнем отправился в Америку, где изучал коневодство простым ковбоем техасских прерий и на третий год привез на пароходе из Сан-Франциско чистокровных английских скакунов.

К концу XIX — началу XX столетия именье Сидеми стало своего рода образцом для Уссурийского края. Сотни прекрасных лошадей пополняли кавалерию и артиллерийские части, тянули плуг русского переселенца-хлебопашца, с блеском выступали на бегах и скачках, украшая полки гостиной старого дома серебряными кубками.

Стадо оленей за эти годы перевалило за две тысячи голов. Плантация женьшеня насчитывала десятки тысяч корней.

Старший сын М. И. Янковского от первого брака Александр отделился рано. Фантазер и непоседа, он то строил шлюзы на Панамском канале, то добывал золото в Клондайке, то путешествовал по Камчатке. Главным хозяином на Сидеми стал Юрий. Другой брат, Ян, организовал оленеводство на мысе Гамова, неподалеку от Посьета. Младший, Павел, ушел на Германскую, воевал на Западном фронте, а потом — в составе Русского экспедиционного корпуса в союзной Франции. Сдав дела Юрию и жене, Михаил Иванович уехал лечиться сначала в Семипалатинск, а оттуда на Кавказ. Он умер от воспаления легких в Сочи в 1912 году.

Юрий Михайлович женился на старшей дочери владивостокского пароходовладельца, китаеведа М. Г. Шевелева — Маргарите. Пристроил к старому дедовскому дому-крепости величавый белый замок с башней, где на флагштоке развевался голубой флаг с черно-золотым гербом старинного польского рода «Новина»…

Для борьбы с четвероногими и двуногими хищниками на всех вершинах гор были установлены егерские сторожки, связанные телефонами с центральной усадьбой. (Кстати, теперь, через пятьдесят лет, ныне существующий на полуострове оленесовхоз «Амурский» телефонов по сей день не имеет.) Я хорошо помню организацию работы тех лет. Тогда не проводилось никаких растянутых на часы утренних пятиминуток. Все распоряжения на завтра отдавались с вечера, и каждый сотрудник знал — что ему делать, за что он в ответе. Отец с зарею бывал уже в седле, объезжая все работы, часто за пределами полуострова. А двое вооруженных дежурных ежедневно скакали верхом в объезд полуострова.

В этом хозяйстве никогда не возникало палов, за десятилетия поднялись прекрасные леса, едва ли не всех дальневосточных пород. Дом-замок, олений парк, лошади, женьшень, рыбалка постоянно привлекали внимание любителей природы, ученых. Гостями Сидеми побывали будущий президент АН СССР Комаров, поэт Бальмонт, писатель Арсеньев, натуралисты Дыбовский, Мольтрехт, Дэсулави. Губернаторы взяли за правило демонстрировать полуостров Янковского всем высоким гостям Владивостока. Хозяйство процветало…

Однако к лету 1922 года сгустились политические тучи. Шла к концу гражданская война, белые армии откатывались в Маньчжурию, Корею, Китай. Юрий Михайлович понимал — что, несмотря на все заслуги перед краем, ждет его как помещика. И решил эмигрировать в Корею. Благо, бывал там в юности, имел немало друзей из числа бывших работников имения. Благодаря деду фамилия Янковских была весьма популярна в Стране утренней свежести. Был контакт и с японской администрацией этой страны. Итак, осенью 1922 года все домочадцы, рабочие и служащие, пожелавшие уехать, пересекли пограничную реку Туманган: кто верхом, кто на ледокольном катере «Призрак».

Первые годы эмиграции в корейском городе Сейсин (Чонгджин) были очень трудными. Чтобы обеспечить каждого из беженцев, отец был вынужден распродать все, что удалось в спешке захватить с полуострова: лошадей, коров, катер, автомобиль, много другого имущества. Жили скудно, зарабатывали на жизнь как могли. Одной из статей дохода стала охота.

Только через несколько лет Юрий Михайлович сумел приобрести участок земли около горячих ключей Омпо, в пятидесяти километрах на юг от Сейсина. Создал там хутор и дачный поселок, который нарекли Новиной. Душой Новины была, конечно, наша мама, но, увы, она там и похоронена. А на этом курорте летом принимали дачников и туристов из Харбина, Сеула, Тяньцзина, Шанхая и даже из Европы. Приручили пойманных в лесу пятнистых оленей, вырастили сад, завели пасеку, молочных коров. Приобрели пару автомобилей. И все-таки самым популярным и любимым занятием мужской половины Янковских всегда была охота. На фазанов и гусей, на коз, кабанов, медведей, пантачей-оленей и изюбров, на хищников. Но трофеем номер один всегда оставался тигр.

Мой отец рос в те годы, когда тигры являлись непримиримыми врагами животноводства. Давили не только лошадей и оленей, но и коров, свиней, собак. Пятнадцатилетним юношей Юрий с братом Александром убили тигрицу, стащившую с коня и рвавшую на снегу их любимого «дядьку» богатыря Платона Федорова. Все это, несомненно, породило особую страсть к охоте на тигров. В конце концов он сам угодил в лапы разъяренной тигрицы, когда в последний момент его спас младший сын Юрий.

Юрий ЯнковскийВ 1944 году в Харбине тиражом 500 экземпляров вышла эта книга — «Полвека охоты на тигров», с той поры нигде не переиздававшаяся.

Жизнь Юрия Михайловича оборвалась трагично. После войны с Японией он был арестован в своем имении Новина органами МГБ, осужден на 10 лет и этапирован в Сибирь. Наша последняя встреча состоялась в лагере на Первой речке во Владивостоке в мае 1947 года. Мы не смогли обняться. Я сидел в ЗУРе — зоне особого режима, и мы сумели только пожать друг другу руки сквозь ячейки проволочной ограды. А позднее, по неисповедимой каторжной судьбине, отец встретился в сибирском этапе и два дня просидел рядом на нарах с младшим сыном Юрием, которого везли в Казахстан. Тем, «самым маленьким» сыном, который за несколько лет до этого пристрелил подмявшую отца тигрицу. Многое из жизни нашей, некогда большой и дружной семьи, успели они вспомнить за эти два дня…

Мы с женой, освободившись, переписывались и ждали отца в Магадане. В Тайшете, только что отбыв свой десятилетний срок, поджидала, чтобы ехать вместе, его племянница, дочь убитого террористом в Шанхае младшего брата Павла. Сохранились лагерные письма отца, очень спокойные, философские письма.

Он сообщал, что последние пять лет работает в зоне дворником, пишет свои воспоминания о Приморье, Корее, Америке. Получает за работу пять рублей в месяц (по теперешнему 50 копеек), но что этого на бумагу и карандаши ему хватает. Я перевел ему триста «тех» рублей. Он благодарил, сказал, что теперь «богат как Крэз»…

Отец не дожил до освобождения какие-то недели, может быть, дни. Простудился и умер в лагере в мае 1956 года. Последний его адрес на конвертах: «Иркутская область, Чунский район, п/о Сосновка, п/я 90/2–237». Это где-то на дороге Тайшет — Братск.

Мне не довелось поклониться его могиле. Лагерные кладбища давно сровняли с землей.

Источник: knigogid.ru

 

- «Я рос в те годы, когда тигры являлись непримиримыми врагами животноводства. Давили не только лошадей и оленей, но и коров, свиней, собак. Помню отец первый раз взял меня на охоту. Мать меня благословила и сказала:-Ну смотри, если тигр схватит папу, ты не теряйся и коли его. Думаю, не многие матери отпустили бы своих любимых сыновей в 11 лет на тигра!

- Мне было пятнадцать лет, когда мы с братом Александром убили тигрицу, стащившую с коня и рвавшую на снегу любимого «дядьку» Платона Федорова.

- Запах тигра, как известно, настолько действует на собак вообще, что обычно из десяти собак, ходивших на барса и медведя, только одна-две рискнут пойти на тигра. Поэтому нас особенно интересовало, которая из наших собак пойдет на тигра и в то же время не могла не смущать нас мысль, что, в сущности, они ничего не смогут сделать против трех тигров.

- И вдруг, чуть позади себя, слева, я услышал страшный рев тигра. Тот, кто его никогда не слышал, не может понять, какая это сила. Я же впервые услышал его 46 лет назад и никогда его не забуду. Создается такое впечатление, будто бы из парового котла травят лишний скопившийся пар. Я понял ясно только одно — еще секунда и зверь будет на мне, и никакая сила не может предотвратить надвигающейся катастрофы... Поворачиваясь на рев, я перекинул ружье из правой руки в левую, одновременно взводя курок и вскидывая винтовку к плечу. Уже повернувшись, я увидел летящего на меня с огромной быстротой с горы тигра. Передние лапы его были широко расставлены, как будто для объятия, пасть была раскрыта во всю ширину, зияя клыками, глаза горели, а уши были прижаты к затылку. От конца моей винтовки до него расстояние было не больше сажени. Я выцелил ему в голову и выстрелил... Я не успел даже отнять ружье от плеча, как пораженный пулей в голову тигр ударил со страшной силой своего восьмипудового тела меня мордой в локоть державшей ружье левой руки. Он выбил ружье, обхватил меня обеими лапами»...

Юрий Янковский. Полвека охоты на тигров.

247