В любой культуре существуют личности, без которых невозможно представить саму культуру, и неизвестно, как бы она формировалась без их влияния. То же можно сказать и про культуру охоты, которая разнится от региона к региону, однако имеет общий фундамент – авторов, на которых она взращена. Где-то они получили международное признание (здесь стоило бы вспомнить Хемингуэя или Паттерсона), а где-то закрепились только внутри своей страны.
Если говорить о России, то сложно не вспоминать Тургенева, Аксакова, Пришвина, Федосеева. Их книги давно перестали быть просто охотничьей литературой и вошли в национальный культурный канон. Американский же читатель назовёт другие имена, которые нам будут малознакомы, но для нескольких поколений охотников именно эти писатели стали людьми, которые научили не только стрелять и выбирать оружие, но прежде всего понимать, зачем человек вообще идёт в лес, в горы или в африканскую саванну. Речь пойдёт о таких авторах, как Роберт Руарк и Джек О’Коннор. В русском сегменте оба публициста остаются почти неизвестными. Их книги редко переводились, практически не переиздавались, а сами имена знакомы лишь узкому кругу крайне увлечённых охотников. Весь парадокс заключается в том, что речь идёт не о второстепенных писателях, а о классиках, влияние которых на англоязычную охотничью литературу трудно переоценить.
Пожалуй, стоит начать с биографической справки. История Роберта Руарка началась вовсе не с охоты, как этого стоило бы ожидать. По профессии он был журналистом, работал газетным обозревателем, писал для крупнейших американских журналов, а затем приобрёл известность как романист. Настоящую славу среди охотников ему принесла книга Horn of the Hunter, опубликованная в 1953 году после двухмесячного сафари в Танганьике. Его проводником стал легендарный профессиональный охотник Гарри Селби, человек, которого многие считали одним из лучших знатоков африканской охоты своего времени.
Книга почти сразу стала культовой. Сегодня трудно понять такой успех, если рассматривать её лишь как рассказ об очередном сафари. До Руарка подобных произведений было немало: путевые дневники, отчёты о добытых трофеях, описания экзотических животных – всё это регулярно появлялось в американской прессе. Но Руарк предложил совершенно иной взгляд. Уже в начале книги он предупреждает читателя, что не собирается создавать очередную героическую историю о бесстрашном белом охотнике. Его интересует сама Африка: её запахи, пыль дорог, тяжёлые переходы, разговоры у вечернего костра, отношения между людьми, сопровождающими экспедицию.
Именно поэтому главным героем книги становится не охотник и даже не добытый буйвол. Главным героем Роберта оказывается сама охота как состояние человека. Руарк подробно описывает ожидание, сомнения и ответственность перед зверем. Он постоянно возвращается к мысли, что настоящая охота начинается задолго до выстрела и не заканчивается после него. Если охотник уважает добычу, старается стрелять чисто и запоминает не только момент попадания, но весь прожитый день – свет, ветер, запах травы, повадки животных, – тогда охота превращается в нечто большее, чем способ добыть трофей. Эта мысль продолжается в последующем творчестве Руарка. В другой не менее известной книге – The Old Man and the Boy – он почти отказывается от больших путешествий. Перед читателем оказывается американский Юг, мальчик и его дед. Здесь нет ни львов, ни слонов, ни знаменитых сафари. Охота появляется здесь параллельно с наставническими рассказами старика к мальчику.
Через свои истории Руарк показывал, что настоящий охотник формируется не знанием оружия и не количеством добытых животных: его отличают терпение, уважение к природе, способность признавать ошибки и понимать собственную ответственность. Не случайно многие американские читатели, когда их спрашивают о первом знакомстве с охотничьей литературой, до сих пор называют книги именно этого автора.
Если Руарк был прежде всего писателем, то Джек О’Коннор вошёл в историю скорее как журналист и популяризатор всеми любимого охотничьего оружия. По образованию Джек был филологом (преподавал английский язык), однако настоящим делом его жизни стал журнал Outdoor Life, где он почти 40 лет занимал должность оружейного редактора. За это время О’Коннор написал более 1200 статей и 16 книг, многие из которых продолжают переиздаваться и сегодня.
При беглом прочтении его книги могут показаться сугубо техническими: The Hunting Rifle, The Rifle Book, многочисленные статьи посвящены винтовкам, калибрам, баллистике, особенностям стрельбы. Но О’Коннор никогда не ограничивался перечислением характеристик оружия. Любой разговор о винтовке постепенно превращался в рассказ о горах, долгих переходах, тяжёлом восхождении, встречах с баранами или оленями. Он словно напоминал читателю: оружие – лишь инструмент, а смысл охоты находится далеко за пределами таблиц с баллистическими коэффициентами.
Особое место в его творчестве заняла книга Sheep and Sheep Hunting. Для американских охотников она давно стала своеобразной энциклопедией горной охоты. Но и здесь О’Коннор говорит не столько о добыче, сколько о человеческом характере. Он писал, что после первой настоящей охоты на дикого барана человек либо остаётся пленником гор на всю жизнь, либо понимает, что это занятие не для него. Позже именно благодаря этим размышлениям среди американских охотников закрепилось выражение sheep sickness («овечья болезнь»), означающее непреодолимое желание раз за разом возвращаться к охоте на горных баранов. Кстати, есть синонимичное выражение sheep fever («овечья лихорадка»): оно описывает волнение и мандраж от трофейной охоты на баранов.
Интересно, что и Руарк, и О’Коннор похожи и тем, что практически никогда не романтизировали стрельбу. Более того, оба неоднократно подчёркивали, что задача охотника – обеспечить максимально быстрый и гуманный выстрел. Даже название посмертного сборника статей Руарка Use Enough Gun часто понимают неправильно, ибо речь идёт вовсе не о любви к крупным калибрам. Его мысль значительно проще: оружие должно соответствовать зверю, чтобы не причинять лишних страданий. О’Коннор придерживался схожих взглядов. Несмотря на репутацию убеждённого сторонника патрона .270 Win., он не пытался объявить его универсальным решением для всех видов охоты. Гораздо чаще он повторял другую мысль: охотник несёт винтовку значительно дольше, чем стреляет из неё, поэтому оружие должно прежде всего быть удобным, надёжным и подходящим конкретному человеку, а не соответствовать моде.
Почему же два столь влиятельных автора почти не вошли в русскую охотничью культуру? Причина, вероятно, не только в отсутствии переводов, хотя именно это сыграло решающую роль. Большинство охотничьих книг Руарка и О’Коннора десятилетиями существовали исключительно на английском языке. В советские годы зарубежную охотничью литературу переводили крайне выборочно. Широкий читатель познакомился с Эрнестом Хемингуэем, Эрнестом Сетоном-Томпсоном, Джеймсом Оливером Кервудом, Фарли Моуэтом.
Их книги воспринимались как художественная литература о человеке и природе. Узкоспециализированная американская охотничья проза практически не попадала в издательские планы. Перевести Руарка или О’Коннора значительно сложнее, чем кажется. Их тексты насыщены профессиональной терминологией, региональными выражениями, американскими охотничьими традициями. Любая попытка дословного перевода делает текст тяжёлым, а чрезмерная адаптация разрушает индивидуальную интонацию автора. Нам бывает сложно объяснить иностранцу вещи из своей повседневной жизни хотя бы из-за того, что его язык и культура не предусматривают даже близких по значению слов. Да и стоит признать, что знание английского языка даже без узкой специализации на тот момент не было естественным навыком каждого второго гражданина. Нельзя отрицать и излюбленные всеми проблемы с авторскими правами – по той же причине здесь не используются прямые цитаты из книг.
Русская охотничья литература развивалась иначе. Её основой стали не африканские сафари и охота на снежных баранов, а осенние болота, тяга вальдшнепа, лайки, легавые, северный промысел. Тургенев и Аксаков учили видеть в охоте продолжение разговора о человеке, деревне, природе России. Руарк и О’Коннор говорили о тех же нравственных принципах, но имели другую историю «зарождения» и явно отличались колоритом страны. Возможно, именно поэтому между двумя литературными традициями так и не возник полноценный диалог: мы и сегодня не всегда можем понять и принять чуждую нам культуру, хотя в информации о том, что происходит в далёкой загранице, никто не ограничен.
Добраться до американской охотничьей литературы всё ещё не так просто, как нам бы того хотелось: официальных переводов до сих пор нет, да и не каждому под силу пройти тяжёлый путь интернет-сёрфера в поисках рабочей ссылки, если нет никакой возможности купить печатный вариант. Тем не менее англоязычные издания стали доступны гораздо шире, чем несколько десятилетий назад. Всё больше российских охотников читают оригинальные книги или любительские переводы, открывая для себя авторов, которые давно считаются классиками в США.
Все статьи номера: Русский охотничий журнал, октябрь 2026
