Писатель Буйлов до осени прошлого года не существовал для меня. Увы, ничего о нём не знал (как о многих других литераторах, не попавших в поле зрения и чтения). И открыл для себя Буйлова не я сам, мне его дали в руки: читай! Было любопытно: что выйдет?
Правда, в письмах В.П. Астафьева о Буйлове упоминалось, я помню. Посмотрел: «Взялись и за меня товарищи коммунисты, руками крысиного зверолова Буйлова по наущению и под руководством писательского начальства и других защитников русского народа пишут всякую слякоть, но я не читаю, разумеется, ихних изданий и никогда не отвечаю… Сейчас там какой-то сраный генерал организовал облаву… да времена не те и, главное, нет правителей ЦК, обкомов и горкомов, партийных активистов из писательской среды, но сволочей у нас было всегда полно. Этого Буйлова, защитника русского народа, по национальности мордвина, за сволочизм по существу выгнали из Хабаровска, а мы пригрели, и я прежде всех». Письмо 1993 года, написано писателю Е.И. Носову. Сейчас по-другому воспринимается и про русский народ, и про активистов, и про начальство.
А нас интересует Буйлов: чего на него взъелся Астафьев, сам же писал… Хотя писал, признаться, доброжелательно и сдержанно: «Анатолий Буйлов вступил в литературу в зрелом возрасте и сразу же с почти зрелой прозой – романом „Большое кочевье“, хотя по моему глубокому убеждению романом это называть ещё рано: пока это просто толстая книга, автор которой достоверно и честно, порой до наивности дотошно изображает не только красоты Севера и экзотику редкостной профессии оленевода, но и немыслимые, порой непосильные трудности работы и жизни на Севере. И вот в этом, в снятии ореола и романтической дымки с облика и профессии северянина, охотника и пастуха, есть главное достоинство первой книги Буйлова». И всё же Буйлов – «крестник» Виктора Петровича, никуда не деться.
Развернёмся круто к литературе, чего продолжать дрова ломать. Давайте, читатель, попробуем открывать писателя сообща. Позволим себе такую импровизацию? Хоть один раз в жизни! Почему бы и нет.
Родился Анатолий Ларионович Буйлов 25 мая 1947 года в Комсомольске-на-Амуре. «Я родился в 1947 году и по возрасту не могу относить себя к молодым писателям. Но так сложилась жизнь, что раньше не мог, да и не в состоянии был написать эту книгу. Среди сверстников у меня, скажем так, не совсем стандартная биография. По семейным обстоятельствам в школе учился неполных четыре года, зато, сколько себя помню, много работал. Помогал отчиму класть печи, работал на прииске в старательской партии, в одиннадцать лет устроился в топографическую экспедицию, бил шурфы. Отношения с отчимом окончательно не заладились, и тринадцатилетним мальчишкой ушёл из дома. Помню, летел в посёлок Ямск Магаданской области с твёрдым решением устроиться пастухом в оленеводческую бригаду. Это намерение созрело, видимо, под впечатлением прочитанного – тогда я запоем читал книги о таёжниках, следопытах, путешественниках. Но в оленеводы малолеток не брали, пришлось прибавить себе два года», – рассказывал писатель. А один журналист писал, что Буйлов «родился в Комсомольске-на-Амуре. Исколесил почти весь Дальний Восток. Работал сантехником, плотником, грузчиком, печником, газоэлектросварщиком. Пас оленей. Ловил тигров. Менял города и жён. Потом член Союза писателей России Анатолий Ларионович Буйлов обосновался в Тайшете».
Как рождаются легенды? Благодаря журналистам, конечно! Эта шатия-братия может написать и не икнёт: «Не окончив трёх классов, ушёл из дома, попал в топографическую экспедицию в Магаданской области, зиму с мужиками бил шурфы. Приняли, потому что выглядел старше своих лет, был рослым, физически развитым. Хорошо получал, больше мамы. Часть денег тратил на покупку книг». Правда это или вымысел, сейчас не определить. Это подлинные факты жизни Буйлова, или он, как Максим Горький, сотворил биографию? Важны биография и география: к уже обозначенному надо добавить, что два года прожил Анатолий в детском доме (согласитесь, это влияет на характер, – стены казённого дома. Вспомним, как детский дом обтесал и закалил Астафьева). «Исколесил почти весь Дальний Восток…» Жил и работал на целине, в Якутии, на Индигирке (часто упоминаемой Варламом Шаламовым), в посёлке Снежная Долина Магаданской области, в посёлке Ямске на Охотском море… В краткой биографии, данной «Роман-газетой», находим ещё: «Вступил в оленеводческо-рыболовецкий колхоз „Ленинское знамя“, где и проработал оленеводом и рыбаком около семи лет. Затем служил в армии. После службы в армии вернулся в Магаданскую область и работал в посёлке Ола в комплексной бригаде строителей, где освоил ряд строительных специальностей. В этот же период писал стихи, рассказы, фельетоны, заметки, активно печатался в районной газете „Рассвет Севера“. В 1970 году переехал в город Уссурийск Приморского края. Работал там грузчиком на железной дороге».
А.Л. Буйлов и В.П. Астафьев
Что говорить, побросало Анатолия Буйлова из стороны в сторону. Всё он куда-то бежал, что-то искал. Лучшей доли? Себя? Только приехав в Уссурийск, наконец приблизился он к мечте своей жизни: год пожив в городе, пообвыкшись, перебрался в тайгу, глухое сельцо Вострецово, где три года работал охотником-промысловиком (в коопзверопромхозе), отлавливая зверей для зоопарка. И одновременно с охотничьими подвигами занимался Буйлов литературной деятельностью. Яд писательства отравил и изменил сущность человека. Районные и областные газеты печатали, по радио передавали. Хотелось славы. В 1979 году в «Литературной России» появились два рассказа молодого писателя Анатолия Буйлова. Это только будет…
Вернёмся в 1971 год, когда молодой человек очутился в Хабаровском крае и попал в бригаду старейшего, знатного тигролова Ивана Трофимова. Как чужак умудрился втереться в доверие к бывалым людям – это детективная история, однако без году неделя «тигролов» работал с «избранными». И как это представили журналисты: «Неделями жил в тайге, беспрепятственно преодолевая за день десятки километров. В общей сложности за двадцать лет по заказам цирков и зоопарков отловил 18 тигров». Примем к сведению.
Позднее в романе «Тигроловы» писатель выводил: «Неспокойно было у Савелия на душе, будто бы не по-людски этот нынешний, тридцатый по счёту сезон начался. Тридцать восемь тигров поймано за эти годы. Хорошо помнил Савелий, как ловил он своего первого тигра вместе с отцом и дедом: что и говорить, волновался – зуб на зуб не попадал, и потом было много всяких волнений-приключений, иные эпизоды нет-нет да и явятся во сне, заставляя вздрагивать и сжиматься. Да, разное было, но вот такого смятенного состояния в душе, как нынче, Савелий, пожалуй, не упомнит. Отчего бы это? Неужто предчувствие? Неужто оттого, что идёт Савелий ловить сорокового – рокового – тигра? Да нет же, не верит он в сороковое число. Ведь был же сороковой медведь, и сороковой секач-кабан – пустое всё это!» Реальный тигролов Иван Трофимов выведен в художественном образе Савелия Лошкарёва, да и свою историю (как попал в тигроловы) рассказывает Буйлов: как его не хотели брать, как упрашивал, как упрямился и переупрямил. «Не имея профессионального образования в области охотоведения, он как свои пять пальцев знал повадки зверей, читал их следы лучше всякого егеря. Хорошо зарабатывал, по 450 рублей в месяц, больше министров», – заливается журналист-доброхот.
Так чего же Буйлов-тигролов кончился? Почему ушёл с работы, бросил бригаду? По официальной версии, «однажды увидел омерзительно-антисанитарные и преступно-антигуманные отечественные зоопарки, и особенно выездные, напоминающие пыточные камеры для зверей, и желание к этой работе пропало. И вернулся к профессии охотника-промысловика». Всё у Анатолия Ларионовича было рывками, туда-сюда: загорелся – пришёл, остыл – ушёл. Разве так бывает в жизни? Разве позволят так жить? Может, и правда имел в характере Буйлов «сволочизм», о котором, не скрывая злости, писал Астафьев?
Как ему говорили камчадалы? «Мало-то коцевье, на полгодика, на годик, мозьет, паря, и одолеись как-нибудь, а больсо-то коцевье... У-у-у, паря! Больсо-то – оно, понимас, сыбко дело не просто! Тут и нам, камчадалам, тако дело непривыцно, а тебе и подавно коцевать да за олесками, как субаська, бегать не способно будет. Убезыс, однака, домой!» Это из другой книги Буйлова, романа «Большое кочевье». Сокращённый вариант книги появился в журнале «Дальний Восток» (автора признали победителем краевого конкурса). Отдельной книгой роман издало издательство «Современник» в 1982 году. Это был уже большой успех. На Всесоюзном литературном конкурсе имени М. Горького молодому автору была присуждена первая премия. В 1983 году «Большое кочевье» отметили премией Союза писателей СССР имени Константина Федина. Пришли известность и деньги.
Хочется дать яркий отрывок, пример письма: «Дальше? Дальше на землю сел старик, руки к животу прижал. Медведь распорол ему когтями живот, кишки из живота вылезают, старик их руками прижал. Сидит молча, Громова ждёт. Вот Громов подходит. Молодой был пастух. Увидел старика, бледное лицо, сидит на земле, кровь на руках. Испугался, боится подходить. А старик спокойно говорит ему: „Иди, иди сюда, Илья, не бойся, медведь убежал уже, больше не придёт. Он меня за оленя принял, потому и напал“. У нас была лодка надувная, погрузили мы старика на лодку и по речке в лиман сплавили, а потом с отливным течением по лиману в Брохово поплыли. Старик всё сидел на носу лодки, руки от живота не отрывал. Сидит молча, то ли дремлет, то ли думает о чём. Больно, наверное, ему было, однако не стонал совсем.
Иллюстрации В.И. Мешкова
Около ворот нас к морю течением попёрло. Гребём изо всех сил с Громовым. В море штормяга – морская волна с отливным течением встречается, утащит под волну – пропали мы! Волна большая, как дом двухэтажный – бу-бух! Бу-бух! Кое-как успели мы на Броховский выгрести, ещё бы десяток метров – и промазали бы… Натерпелись страху, ну и натерпелись! Лодка совсем руля не слушает, вода кругом кипит. Ладони от весла кровяными мозолями покрылись. Вот уже и посёлок видно. Я кричу старику: „Потерпи, дорогой, ещё немножко, уже больница рядом!“ А он, знаешь ли, улыбнулся мне виновато так, покачал головой, а у самого глаза мутные… Двести метров до больницы не дотянул. Хороший был старик. С Аханей они были большие приятели… А Громов после этого в стадо не вернулся».
Со времён И.С. Тургенева повелось описывать природу в литературе особенно, вкладывая всю душу в письмо, в нехитрых картинах мира давать образы и символы, заставляющие читателя неожиданно обращать внимание на явления и картины, которые он видит изо дня в день и – не замечает. Из «Большого кочевья»: «Под сенью могучих тополей торопливо бежит, спотыкаясь о камни, звонкий безымянный ручей. Солнечные лучи, пронзая густую листву, рассыпались на дне его узорчатой янтарной сетью. Вдоль берега вьётся знакомая Николке тропинка. Размеренно покачивая вьюками, идут по ней ездовые олени – кустистые рога их обшиты тёмным бархатом, сухо пощёлкивают копыта, побрякивают железные, сделанные из консервных банок ботала, и в такт этим звукам неустанно поёт свою песню ручей, и слышится в ней, в этой песне, по-детски невинный лепет, то вкрадчивый девичий смех, то обиженный капризный плач. Но иногда ручей шумит негодующе, обходя каменные заторы, злобно вышвыривая на берег пену и брызги, торопясь к далёкой полноводной реке и ещё дальше, в необъятную ширь студёного моря».
Мой друг, известный писатель Михаил Ланцов, категорически отрицает пейзаж, говоря мне: этого никто не будет читать. Я же, по старинке, меряю литературу дедовской линейкой: куда без пейзажа? «Ярко зеленела молодая сочная трава, величественно плыли над землёй кудреватые белые облака, а за селом, над зелёной бахромой приречных тальников, точно снежинки, медленно кружились чайки, временами ветерок доносил их тоскливый протяжный крик». Разве такое нужно выбрасывать? Сейчас, конечно, новые литераторы скатываются к диалогам и наслаивают действие на действие, надеясь нарастить напряжение, придать динамики. Пусть их! И аминь.
В 1983 году Буйлов публикует «Тигроловов» в журнале «Дальний Восток». А в 1987 году Анатолий Ларионович с семьёй переезжает из Хабаровска в Дивногорск, куда его «сосватал» и где помог получить квартиру В.П. Астафьев. А это неподалёку от знаменитой Красноярской ГЭС (почти о такой же – Братской ГЭС писал Евтушенко в поэме). Евтушенко писал о том, что требовало время, давая «продукт» и сам будучи «продуктом» времени. И Буйлов был «продуктом» того же времени, отражённого в сюите Г. Свиридова «Время, вперёд!». Послушайте, в музыке всё зафиксировано. Хотя порой что-то происходило в душе писателей, шевелилось. Тяга к вечности? Поворот к Адаму? Не только же деньги и слава двигают литературу.
В «Тигроловах» Анатолий Буйлов подогрел интерес читателей к собственной персоне. Немудрено: книга о тиграх, приключениях, опасностях. И если ты этого никогда не видел (и не увидишь ведь), как оторваться, читая: «Усатая тигриная морда с полуоткрытой пастью неотрывно смотрела на Евтея своими демоническими глазами.
– Куда прёшь! Куда прёшь, чёртова немочь! – испуганно закричал Евтей, держа тигрицу на прицеле, и повторил зычным голосом, но уже не для того, чтобы испугать тигрицу, которая продолжала стоять не шелохнувшись, как изваяние, а скорей для собственной бодрости повторил: – Куда прё-ошь! Счас пальну промеж глаз, а ну марш отсюда!
Но в это время, вероятно почуяв мать, заурчал, зарявкал в срубе молодой тигр. Тигрица резко повернула голову к срубу, глаза её тотчас потухли, и Евтей увидел могучего зверя в профиль. Оглушительно и страшно рявкнув, так, что у Евтея внутри всё оборвалось и тело сделалось на мгновение каменно-непослушным, тигрица, стоя к нодье боком, вновь застыла, наставив уши к срубу и вся подавшись к нему… Невольно, против желания своего, Евтей прицелился зверю в висок, чуть пониже уха, указательный палец лёг уже на спусковой крючок, и кто-то уже вкрадчиво подсказывал стрелку, что этим выстрелом он раз и навсегда избавится от опасного своего врага, а заодно и решит все проблемы с пищей, ведь тигриное мясо не только вкусное, но даже целебное… Никто, кроме членов бригады, не узнает об этом, а если и узнает, причина к оправданию есть – самооборона. И, боясь подчиниться этому своему желанию убить врага, боясь взять на душу грех, не в силах дольше испытывать нервы свои, Евтей выстрелил чуть выше головы зверя. Тигрица, точно стеганули её бичом, подпрыгнула, резко повернулась к нодье и, сверкнув глазищами, угрожающе зарявкала, в то же время тихонько пятясь в темноту». Чем не Корбетт? Занятное чтиво.
А потом была горбачёвская перестройка, когда тяжело стало жить писателям, этим привилегированным товарищам, «инженерам человеческих душ» (по определению одного очень ироничного правителя). Членам Союза писателей СССР все реформы не понравились. Издательства стали разваливаться, гонорары уменьшались, потом перестали платить деньги за литературу. «Анатолий тогда много чего продал из антиквариата, бережно накопленного за многие годы: шашку, марки в огромном количестве, медали, значки, дорогое старинное чугунное литьё – узорные подсвечники, оригинальной конфигурации шкатулки». Писательство для Буйлова отошло на десятый план, он занялся общественной деятельностью и политикой. «Приложив связи и напористость, заполучил более гектара экологически чистой, элитной, плодородной земли на самом берегу речки Маны, послушно несущей свои воды в Енисей. Вечерами вместе с проживавшей по соседству моей подругой мы нередко на часок-другой собирались у Буйловых – в крепком, из сосновых брёвен доме, построенном хозяином собственными руками. Его двери всегда были открыты для всех. Это был тихий островок покоя и духовной жизни. Кого здесь только не было за эти годы! Журналисты и писатели, артисты и спелеологи, врачи и политическая элита, депутаты разных уровней и бизнесмены, наведывались гости из Москвы», – вспоминал близкий Буйлову человек.
Анатолий Ларионович вдруг стал возрождать казачество, оказался есаулом и советником атамана Енисейского войска. Недописанные книги легли в стол, замыслы… Были замыслы? В 1995 году в возрождённых «Охотничьих просторах» Буйлов публикует рассказ. Много мифов, как много мифов! И хочется верить в легенды, скажем, что крёстным ребёнка Буйлова был писатель Валентин Распутин, что трилогия «Большое кочевье» в черновом варианте была написана, есть продолжение «Тигроловов».
На заре писательской карьеры у Буйлова спросил журналист: «А как вы относитесь к охоте сейчас?» – «Я уже говорил, что для меня это труд, работа. Я и впредь собираюсь работать сезонным охотником, а в свободное от этого дела время писать. Считаю, что охота была, есть и будет. И профессиональная, и любительская. Как бы ни выступали против нас некоторые особенно ретивые „охранители“ природы». Повезло (не по чину) литератору с художниками-иллюстраторами, его книги оформляли живые классики: Г.Д. Павлишин и В.И. Мешков.
Виктор Астафьев, размышляя о Буйлове, будто о всей молодёжи написал: «О чём думает, о чём заботится молодой писатель в своём отнюдь не постылом и не простом одиночестве? О семье? О детях? О любимой жене? Это само собой. А может, он думает о том, как постичь и разгадать этот притихший ночной мир? Как разрешить его противоречия и помочь сделаться человеку хоть чуть-чуть лучше, человеку, подзаблудившемуся в нём, в миру, в тайге человеческой?»
Для меня судьба Анатолия Ларионовича Буйлова созвучна известной русской песне:
По диким степям Забайкалья,
Где золото роют в горах,
Бродяга, судьбу проклиная,
Тащился с сумой на плечах.
Сколько людей всю жизнь проводит в погоне за лучшей долей! А счастье находят единицы. Написал Анатолий Ларионович очень мало. Почему? Уход в политику в 1990-е не прошёл даром. Талант не прощает предательства, а Буйлов сошёл с пути русского писателя. Правда, в столе лежали несколько тысяч (!) стихотворений, да два романа ждали (?) публикации, так, по крайней мере, говорил литератор (романы «Сквозь дебри» и «Тигры для Америки», до сих пор не опубликованные). Был ли он серьёзным писателем, явлением? Нет. Но большое счастье встретиться с книгами Буйлова в молодые годы, когда ещё пороха не нюхал. Это, поверьте, вообще непозволительная роскошь – читать книги, баловаться охотничьей литературой.
Да, напоследок я скажу: в 2015 году неугомонный Буйлов переехал в Тайшет Иркутской области, где недолго суждено ему было прожить. 17 марта 2020 года Анатолий Ларионович Буйлов умер. В «центре» писательской жизни, в Москве, это событие прозевали, что неудивительно: из Москвы жизнь подобных буйловых плохо различима и мало кому интересна. У Москвы есть особенность – не вдаваться в подробности судеб русских людей, оказавшихся за границами мегаполиса… И лишь спустя десятилетия (если повезёт) героям воздаётся по заслугам. Богата Россия была талантами.
Примечание главного редактора
Как-то случилось так, что в местах, где происходило действие главных «охотничьих» книг Анатолия Ларионовича – «Большое кочевье» и «Тигроловы», – мне пришлось подолгу жить и работать. И меня до глубины души поражали точность и внятность описаний Буйловым природы – её деталей и процессов. Книгу «Большое кочевье» я до сих пор считаю лучшей художественной книгой о Магаданской области за пределами лагерных «кавычек» (наравне с «„Карьерой“ Русанова» Юрия Васильева).
Кстати, забавно, что оба прозаика не были признаны магаданскими писателями «за своих»: там цвела своя художественная среда. А о кочующих оленеводах эта книга – точно – лучшая. По очень простой причине – потому что честная и писалась «для себя», а не для т. н. советского литературного сообщества, как книги Шундика или, увы, Рытхэу. Без соплей писал человек, без сюсюканья в сторону несчастной традиционной культуры аборигенов и без взвывания восторгами в сторону всех уравнявшего социалистического общества. Подозреваю, что потому себя в этом сообществе Буйлов так и не нашёл: всё метался из стороны в сторону, стараясь оставаться честным человеком – хотя бы для себя.
Все статьи номера: Русский охотничий журнал, апрель 2026
