На своём долгом, более чем тридцатилетнем охотничьем пути видел я много красивых весенних охот, и первейшая из них – охота с подсадной уткой.
В поисках лучших охотничьих мест и лучших подсадных уток объездили мы с друзьями-единомышленниками всю европейскую часть России и даже, более того, бывали и за Уралом. Охотились и на холодных озёрах Вологодчины, и в астраханских плавнях, и на могучих волжских разливах, и на северных красавицах-реках Печоре и Оби. Но кто бы мог подумать, что ехать за хорошей утиной охотой за тридевять земель вовсе не нужно и что совсем недалеко от Москвы, в каких-то ста пятидесяти километрах от неё, начинается удивительный край под общим названием Мещёра. И именно здесь любой заядлый утиный охотник сделает множество маленьких открытий и интересных наблюдений.
Дело в том, что нам более известны волжские и тульские традиции охоты с подсадной. Именно тульские и нижегородские подсадные забирают 50% славы подсадного утиного племени. Там же сформировались определённые правила охоты с подсадной, выковались ключевые признаки этих двух известных пород. Вместе с тем никогда и нигде мне не попадалось описание мещёрских подсадных уток. А между тем очевидно, что мы имеем дело с особенным, непохожим на другие места анклавом своеобразной охотничьей традиции.
Для начала постараюсь кратко описать для непосвящённых, что такое Мещёра. Так называется большая низменность на стыке Московской, Рязанской и Владимирской областей. Земля эта включает часть Шатурского и Егорьевского районов Московской области, простирается с севера на юг от Мурома до Касимова и Солотчи, а на востоке до границы с Мордовией. Это край озёр и болот (которые называют тут мшары), разливов Колпи, Пры и Оки и, конечно, глухих лесов, овеянных разными преданиями и тайнами. А весной это край водных просторов – ключевое место пролёта гусей и уток.
Мещёра всегда манила охотников и рыбаков. Про Мещёру как про охотничью и рыбацкую Мекку знал сам Пришвин, которому много писал о ней Константин Паустовский, и лучше, чем Паустовский, описать её вряд ли возможно. И правда, все эти заливные луга, болота, торфяники и мелкие лесные речушки – настоящий рай для водоплавающей птицы. Местами, особенно в Шатурском районе, встречаются и заросли водяного риса, что удваивает ценность этих угодий. Неудивительно, что здесь живёт много охотников с подсадной уткой. Тем не менее нам, специалистам охотничьего хозяйства, мало что известно об этом очаге работы с породой.
Наткнулся я случайно на рассказ знаменитого Нагибина «Подсадная утка». Конечно, Юрий Нагибин не самый «охотничий» писатель, хоть он и написал замечательный сценарий к фильму «Дерсу Узала». Как всякого значительного писателя, явно привлекали его в первую очередь житейская драма и сильный сюжет, но и как охотнику мне удалось найти в его рассказе кое-что интересное. Заинтересовал меня следующий отрывок: «Ничто так не ценится в Мещёре, как хорошая подсадная утка. Ружья у местных охотников, как правило, неважные: старые, разболтанные „тулки“ или „ижевки“, нередко с треснувшей ложей, обмотанной проволокой. Но я ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь из охотников мечтал о „зауэре“ – три кольца, тульском тройнике, браунинге или любом другом совершенном оружии, до которого столь падки московские любители. Они вполне полагаются на собственный глаз и руку; их ржавые „тулки“ и убогие „ижевки“ не знают промаха. Но вот подсадная утка – дело другое, её не заменишь никакой сноровкой.
Бывает утка тупая, которая никак не отзывается на то, что творится вокруг неё. Селезень может пройти над ней, она и голоса не подаст. Или вдруг ни с того ни с сего заведёт своё „кря-кря“, попусту взбудоражив охотника. Бывает нервная утка: она подымает невообразимый крик, когда мимо неё пролетит чайка или ворона погонится за коршуном, чтобы отнять у него рыбёшку. Она вдруг начинает громко бить крыльями по воде, пытаясь оторваться от привязанного к лапке грузила, в такой неистовой тревоге, точно ей грозит неминуемая гибель. Она отзывается на всё так чутко и бурно, что сбивает охотника с толку. Бывают утки умные, „правильные“. Такая утка не дерёт даром глотки, но ни один селезень не пролетит мимо, заслышав её негромкий, зазывной крик. Она тонко и вкрадчиво подманивает товарок, летящих на вечерний жор. „Пожалуйте сюда, – вежливо и спокойно говорит подсадная. – Здесь очень вкусная еда“. Она загодя предупреждает охотника о пролёте; словом, она понимает, что от неё требуется, и работает не за страх, а за совесть. И вот среди подобных уток иной раз оказывается такая, что о ней легенды складывают».
В рассказе описываются события 50-х – 60-х годов прошлого столетия. Прочитав эти строки талантливого автора, я убедился, что классическая охота с подсадной практикуется в Мещёре давно, уже не менее 80–100 лет, а стало быть, есть смысл опросить охотников и егерей с целью сбора сведений о местной охоте. Воспользовавшись своей должностью директора Шатурского охотхозяйства, я смог найти старых охотников и почерпнуть у них информацию, представляющую интерес даже для искушённого любителя подсадных.
В силу того факта, что Мещёра, говоря грубо, находится в Клязьминско-Окском междуречье, традиция местной охоты и подсадные утки впитали в себя черты и волжские, и тульские. Утиное поголовье отличается огромным разнообразием и мешаниной черт и признаков. Оказывается, не так давно, вплоть до 90-х годов, в шатурском посёлке Кривандино существовал питомник подсадных уток при ныне ликвидированном Кривандинском охотничьем хозяйстве МООиР, о котором сейчас мало что известно. По воспоминаниям председателя правления Московского общества охотников и рыболовов Вячеслава Кирьякулова, туда свозились утки из разных регионов России, а егеря МООиР официально обязывались содержать уток. Это, безусловно, также способствовало возникновению огромного разнообразия в среде мещёрских подсадных.
Места охоты мещёрских охотников – это не только разливы Оки, Солотчи, Пры, Ялмы, Колпи, но и многочисленные озёра, болота, залитые торфяники и мелиоративные водоёмы, которых тут великое множество. Благодаря обилию воды сезон охоты здесь растянут, и местные охотники имеют возможность охотиться не только в пик весеннего половодья, но и несколько позже, поскольку птица задерживается на кормовых озёрах дольше. Местные охотники активно используют на охоте чучела, которыми дополняют подсадных с целью добыть больше «разноцветных» селезней, а не только кряковых.
Всюду во время пролёта наблюдается изобилие красноголовых нырков, чернети, особенно хохлатой. Активно к подсадной идут чирки двух видов, серая утка, свиязь, а временами и шилохвость. По зорям, а иногда и всю ночь напролёт в небе тянут гусиные караваны (в основном белолобики), временами присаживающиеся на разлив, чтобы отдохнуть или переждать непогоду. В период активного пролёта добычливость на мещёрских разливах очень высока. Так, отдельные охотники на анонимных условиях подтверждают, что в удачные дни имеют возможность добыть до 10 селезней кряквы и прочих видов. Правда, такие дни случаются довольно редко, в среднем же добыча – не более 2–3 особей за зорю.
Как и в Поволжье, лучшие и доступные места охоты поделены между местными, и «втиснуться» между ними для приезжего проблематично. Шалаши делают часто на сварных каркасах из тонкого металлического прута, много плетут вязальной проволокой, иногда затягивают брезентом, что для поволжских охотников, использующих чаще всего традиционный подручный материал (ивовые прутья и жерди), несвойственно и явно дорого. Укрывают шалаши чаще сосновым, чем еловым лапником, так как сосны под рукой тут больше. Каркасы завозят на места охоты ещё по снегу в начале марта, чтобы показать, что охотничье место на весну занято. «Чужаку» ничего не остаётся, как сесть в лодку и искать себе участок под шалаш в удалении от легкодоступных мест.
Кстати, вспомнив о лодках, следует сказать, что у некоторых охотников здесь до сих пор остались долблёные и сборные смолёные челны, которые, в отличие от наших волжских ботников, более прямы, грубы и заметно тяжелее, но тем не менее довольно неплохи при движении по мелководью. Интересно описывает их Паустовский в «Мещёрской стороне»: «Они похожи на полинезийские пироги. Они выдолблены из одного куска дерева. Только на носу и на корме они склёпаны коваными гвоздями с большими шляпками. Чёлн очень узок, лёгок, поворотлив, на нём можно пройти по самым мелким протокам».
В последние годы значительное развитие в Мещёре, как и в целом по России, получили услуги, связанные с организацией охоты с подсадной уткой и на глухарей на току. Этот «бизнес», как следует из повествования Нагибина, существует здесь давно, но с продлением сроков охоты расцвёл ещё сильнее. Цена на подсадную, например, в Шатурском охотхозяйстве достигала 7000 рублей ещё весной 2025 года. При обслуживании приезжих охотников местные, особенно сельские жители, уже с удовольствием предоставляют за плату не только своих подсадных, но и занятые заранее места охоты, а также прочий сопутствующий сервис: лодку, проживание, обработку добытой дичи. Весной доход от услуг организации охоты с подсадной уткой в Шатурском, Луховицком, Клепиковском, Касимовском, Гусь-Хрустальном районах весьма существенен для отдельных местных жителей – охотников и егерей. Этому, как и раньше, способствует близость к Москве и, соответственно, постоянный приток платёжеспособных, но неопытных охотников.
Описывая «среднестатистическую» мещёрскую подсадную, можно отметить, что утки здесь ценятся среднего размера, даже иногда крупноватые, с красноватым пером и рыжеватой шеей, часто с оранжевыми или жёлтыми пятнами по краям клюва, которых егеря называют «утки с накрашенными губками». Также довольно много уток мелких, приземистых, темноклювых и темнолапых, близких по внешнему виду к тульским и явно несущих в себе их кровь. А вот семёновские, нижегородские, а особенно чубарые здесь практически не встречаются и популярностью не пользуются. Как правило, местные охотники внимательно выбирают заводных, энергичных уток, которые активно крутятся и демонстративно окупываются на привязи, кивают головами и трясут хвостиками, постоянно вглядываются в небо, прислушиваются и пускают волну, в общем, не только голосом, но и всем активным поведением стараются привлечь селезней.
Голоса ценятся не слишком густые, мощные и низкие, как на Волге, где нужно, чтобы голос летел над разливом как можно дальше, но заркие, часто с «хрипотцой» и «гнусью». Именно здесь я обратил внимание на пристрастие многих мещёрских охотников к длинной, бесконечной осадке, или, говоря по-местному, «подсаду». Этот самый «подсад» может тянуться в виде серии квачек почти до целой минуты. Утка как бы ведёт селезня на «длинном поводке». Такой особенности я не наблюдал у наших волжских подсадных, у которых ценится короткая, хлёсткая осадка с ударением в начале, повторяющаяся несколько раз до посадки «кавалера». Интересно, что местные егеря мало обращают внимание на то, что утка слабо наважена, на её диковатость, ныряние или хлопанье крыльями при высадке на воду или снятии с привязи. «Бешеное» поведение подсадной здесь не особенно кого-то заботит, лишь бы она работала отменно.
Также следует отметить, что, в отличие от поволжских охотников, мещёрские любители подсадных равнодушны к так называемым «зубцам голоса» – маленьким бугоркам по центральной линии внутренней стороны надклювья, и никогда их не проверяют и уж тем более не следят, чтобы их было 4 и меньше. Многие даже и не знают, где они находятся. Тем не менее у большинства лучших мещёрских уток, которых мне удалось осмотреть, было именно четыре зубца.
«Криковые» качества развиты очень сильно, и лучшие утки работают абсолютно без сбоев, которые часто случались, например, у многих волжских или тульских подсадных. Так, готовность снести яйцо обычно у наших уток приводила к снижению качества работы, а часто и к полному молчанию. А в Мещёре удалось увидеть уток, которые настолько поглощены процессом подманивания, что сносят яйцо прямо в воду и продолжают работать. Также следует отметить, что всем подсадным свойственна некоторая периодичность работы, связанная с гормональным циклом, погодой, стрессом и т. д. Даже очень сильные подсадные, отработав 15–20 дней, зачастую полностью отдаются процессу размножения и требуют замены. Среди мещёрских уток нам удалось отобрать несколько экземпляров, отработавших 50 дней охоты без снижения качества. Должен признаться, что раньше я таких уток встречал крайне редко. Возможно, такие экземпляры стали выявляться с увеличением сроков охоты до 1 месяца и более, поскольку раньше 10–16 дней охоты выдерживала любая хорошая подсадная. Тем не менее признак этот оказался весьма интересным и важным.
В методах содержания и разведения трудно изобрести что-то новое, и в Мещёре они не отличаются оригинальностью. Всё те же практики борьбы с хищниками, третирующими поголовье, подкормка ряской в летнее время, установка искусственных гнездовий для разведения. Оборудование для охоты тоже ничем не отличается от общепринятого, разве что следует отметить особую добротность и качество амуниции – скрадков, ящиков, корзин. Однако для полноты очерка незначительные особенности уток отдельных заводчиков можно упомянуть.
Породистых уток в Мещёре можно обнаружить повсеместно, где есть опытные охотники. В Шатуре утиной охотой активно занимаются егеря Алексей Анашкин и Вячеслав Соловьёв. В Рязанской области довольно известны утки заводчика Николая Епишкина, ведущие начало от тульских подсадных. Хороших подсадных держат в Мещёрском Бору, во Власово, в Радовицком Шатурского района, также ими увлекаются и многие егеря военно-охотничьего хозяйства «Коробовское».
Разводят уток и практикуют охоту на водоплавающую дичь и в государственном опытном охотничьем хозяйстве «Мещёра», в прошлом – одном из любимых хозяйств самого Юрия Гагарина. Кстати, космонавты Юрий Гагарин и Алексей Леонов охотились в мещёрских охотугодьях именно на утку, и в том числе с подсадными. В этом плане весьма интересны воспоминания ветерана Великой Отечественной войны из посёлка Мещёрский Бор Дмитрия Киселёва, много лет работавшего егерем в этих местах. Вот что он рассказывал про охоту с подсадной в одной из бесед с журналистами, опубликованной на сайте Шатурской администрации: «В жизни моей случалось немало интересных встреч. Был знаком со многими интересными людьми – космонавтами, академиками, писателями.
Все, кто приезжал порыбачить, поохотиться, просто отдохнуть, полюбоваться заповедной мещёрской природой, непременно попадали ко мне. Когда построили охотничью базу „Коренец“, наведываться к нам стал и первый космонавт Юрий Алексеевич Гагарин. Впервые я встретился с ним в деревне Погостище, где находился тогда охотничий домик Министерства обороны. Юрий Алексеевич приезжал ненадолго, всего на два дня. До сих пор помню в подробностях ту нашу встречу. Ожидалась утиная охота с подсадной уткой. Приехали, разошлись по местам. Прозвучали первые выстрелы. Охота уже заканчивалась, когда я снова подошёл к Гагарину. Вижу – не в настроении, и намёка нет на знаменитую гагаринскую улыбку. У ног два селезня, а норма – три. Спрашиваю, почему не берёт третьего. Отвечает нехотя: подсадная подвела, не идёт на неё селезень. Забрал у него злополучную утку, посадил другую. Не знаю, чем уж она отличалась от первой, но, услышав её призывную песнь, селезень поспешил на своё последнее любовное свидание. Всю обратную дорогу Юрий Алексеевич был в ударе. Хвалил меня за то, что ловко вышел из положения. Охотничий трофей его и впрямь оказался удачным. Самец был матёрый, самый крупный из всех добытых охотниками. Была потом и улыбка, и уверенность космонавта в том, что нет ничего лучше утренней зорьки в Мещёре».
Из всего многообразия мещёрских подсадных в качестве примера остановимся на наиболее типичных утках местных профессиональных егерей Коробовского участка Шатурского охотхозяйства – Михаила Французова (одного из самых опытных мещёрских егерей) и Сергея Сазонова, молодого, но уже довольно известного организатора утиной охоты. Утки Французова – красноватого «платья», средней величины, часто со светлыми головами и яркими пятнистыми клювами, с высокой посадкой на воде. Голосами обладают сильными, доносчивыми. Такого типа подсадные широко распространены на стыке Московской и Рязанской областей.
Сам егерь имеет более чем пятидесятилетний опыт и полные знания всего процесса этой охоты, самостоятельно изготавливает всю необходимую амуницию, включая оригинальные корзины с плоским верхом. Утки Сазонова более мелкие, тёмного платья и темноклювые, с «маской» на голове. Интересны голоса этих подсадных, отличающихся крайне длительной осадкой, при которой наблюдателю становится даже удивительно, насколько осаживающей утке хватает дыхания для такой протяжной серии квачек. Сам егерь со своими питомцами активно принимает участие в выставках и испытаниях подсадных уток. Описывая уток этих егерей, нужно отметить, что они, как и многие другие любители в Мещёре, ведут длительную и кропотливую селекционную работу в течение уже не одного десятка лет, в результате чего получено уже множество отличных подсадных.
Подводя итог всему вышесказанному, следует отметить, что подсадные утки в Мещёре пока не отличаются каким-то единообразием экстерьера и не являются сформировавшейся до конца породной группой. Вместе с тем очевидно, что здесь уже очень давно и явно возник обособленный «островок» охотничьей культуры, населённый охотниками-любителями, которые старательно работают, в меру своих возможностей, над разведением местной подсадной. Этому способствуют, в первую очередь, высокий бонитет водно-болотных угодий, обеспечивающий изобилие водоплавающей дичи и успешную охоту на неё, а во вторую очередь – значительное количество охотников, ценящих и понимающих эту охоту.
Несомненно, если бы местные охотники активнее развивали свою охотничью грамотность, больше бы интересовались историей родного края и способами «правильной», традиционной охоты с манной птицей, то вполне возможно, что слава мещёрских подсадных довольно скоро достигла бы уровня Тулы или Нижнего Новгорода, где уже который год проводятся крупные слёты любителей подсадных под эгидой охотничьих организаций. А нам, ценителям этой охоты, стоит взять на заметку ещё одно место, где можно не только результативно поохотиться, но и достать высококлассных уток для охоты и разведения.
Все статьи номера: Русский охотничий журнал, май 2026
