Охота в бассейне реки Бикин

Юг Дальнего Востока
Дата публикации:
просмотров: 311
Комментарии: 0

В 2015 году в Пожарском районе Приморского края был организован национальный парк «Бикин». Если верить народной легенде, название реки «Бикин» с удэгейского языка переводится как «моё счастье». Как и раньше, в посёлке живут охотники, выходящие на промысел. Какова была охота и жизнь удэгейцев начиная с XIX века и как обстоят дела с охотой сейчас?

Становлению охотничьего промысла удэгейцев в том виде, в котором он есть сейчас, предшествовали исторические изменения. Для себя удэгейцы преимущественно охотятся на копытных, на зайца и на птиц, для добычи пушнины – на белку, норку, соболя и колонка. Начиная с конца XIX века на охоту удэгейцев оказывали серьёзное влияние другие народы, появившиеся на территории Дальнего Востока: китайцы, корейцы и русские, которые использовали совершенно другие методы охоты. Благодаря взаимодействию с соседними народами коренное население Дальнего Востока вовлекалось в товарно-денежные отношения, перенимая новые приёмы и навыки: так, не только в охоте, но и в рыболовстве появился, например, тип снасти «морда», который аборигены заимствовали у старообрядцев.

Главным изменением в охоте было то, что взамен традиционных орудий, самострелов и копий появилось огнестрельное оружие, причём ружья перекупщики продавали по крайне завышенной цене. К ружьям жители Дальнего Востока относились очень бережно, потому даже в начале XX века на крупного зверя иногда ходили на промысел по-прежнему, с копьём.

Вторым изменением стала переориентация охоты: преобладать начала пушная охота, а не мясная, как это было до активных контактов с другими народами (эта же тенденция существовала в советское время). До торговли с китайцами, корейцами, а затем и русскими, удэгейцы не охотились на соболя, поскольку считали более ценным мех колонка, а с обменом и продажей пушнины охота на соболя стала иметь определяющее значение. По данным первооткрывателей Дальнего Востока, капитана В.К. Арсеньева и И.П. Надарова, охотник связывал своё благополучие именно с тем, есть ли соболь: будет соболь – он сможет прокормить семью.

Если в начале XX века система хозяйства была достаточно архаичной, то в советское время началась её серьёзная трансформация. В 1930-е годы удэгейцы и нанайцы жили в стойбищах, затем под влиянием советской политики изменилась и сама система расселения удэгейцев.

В 1930-е годы Советское государство стало внедрять в экономику удэгейцев сельское хозяйство, появление которого жители посёлков поначалу восприняли с энтузиазмом (оно помогало решить проблему голода, так как у многих охотников появились личные огороды), а затем разочаровались. Проблемы начались, когда обязательной стала отработка общего хозяйства. После того как охотникам пришлось работать на пахотных угодьях вместо промысла, работники колхоза «Ударный охотник» обратились с просьбой к администрации посёлков разрешить перевести их на занятия только охотой и рыболовством. Однако их просьбу не удовлетворили.

После внедрения политики коллективизации были построены посёлки, в которых сконцентрировалось основное население. Сначала бикинские удэгейцы обосновались в посёлке Метахеза в верховьях Бикина, но там регулярно случались наводнения. И они были вынуждены спуститься в место, которое называлось Сяин. Однако и там часто разливалась река. В 1957 году началось строительство посёлка Красный Яр. Оно закончилось в 1960 году, а до того времени люди жили в бараках из коры. В Красный Яр переехала большая часть жителей: удэгейцев и нанайцев.

В 1960-е годы в Пожарском районе был образован довольно успешный госпромхоз «Пожарский», закрытый, как и многие предприятия, в 1990-е годы. Большая часть жителей осталась без работы… Именно тогда начал развиваться «чёрный рынок», где в соседние государства, в особенности Китай, стали продаваться медвежьи лапы, желчь, тигриные шкуры.

Основной угрозой для местных жителей являлись вырубки леса. Начиная с 1980-х годов (в соседних районах ещё с 1970-х годов) на этой территории появились китайские, корейские и отечественные компании, вырубающие леса Приморья. Самой скандальной была история, когда в 1992 году компания «Хенде» планировала вырубки на территории верховьев Бикина. Местные охотники, поддержанные уссурийским казачеством, вышли с оружием в руках и блокировали лесовозную дорогу.

Последний конфликт, нашумевший в прессе, произошёл в 2011 году с компанией «ЛесЭкспорт». Она планировала осваивать орехово-промысловую зону, закреплённую за местной общиной «Тигр». После очередных протестов, в которых участвовали не только жители Красного Яра и Лучегорска, но и представители «зелёных» организаций WWF и японской «Друзья Земли», участки перераспределили.

Угрозу для лесов Бикина представляли не только вырубки, но и браконьерство. Браконьерничали не только приезжие, но и сами местные жители. Охотовед бывшей тогда общины «Тигр» отмечал, что богатые люди из соседних районов Приморского края нередко охотились на косулю прямо с вертолёта.

Серьёзные изменения в жизнь жителей села привнёс организованный в 2015 году национальный парк «Бикин». Он стал первым парком России, в создании которого во многом участвовали сами коренные жители, нанайцы и удэгейцы, точнее, учитывались их рекомендации. Однако прежде, чем территория всё-таки стала национальным парком, возникали конфликты и противоречия, в том числе между администрацией, которая хотела организовать парк, и местными жителями. Как и раньше, на этой территории продолжают заниматься промыслом охотники посёлков Красный Яр и Олон, а территории разделены на охотничьи угодья. Сначала конкретные территории были закреплены за представителями определённых родов, затем в советское время участки распределялись в госпромхозе, сейчас они вновь принадлежат частным охотникам.

Директор национального парка Алексей Кудрявцев охарактеризовал это событие следующим образом: «Создание нацпарка стало не только колоссальным шагом для сохранения природы Бикина, но и благим делом для проживающих здесь коренных малочисленных народов…» В отличие от заповедника, предполагается, что в парке и местные жители охотятся, и туристы приезжают.

Совсем недавно, в этом году, территория долины реки Бикин получила статус объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО. Точнее, была присоединена к уже существующей номинации «Центральный Сихотэ-Алинь», куда входил Сихотэ-Алиньский заповедник. В предварительный список ЮНЕСКО территория была включена ещё в 2010 году, но не была утверждена. Причиной отказа комиссия на западе назвала «недостаточный природоохранный статус территории», а также то, что коренное население слабо вовлечено в управление территорией.

История создания особо охраняемой природной территории довольно длинная… Как рассказывал бывший житель села Красный Яр, Павел Васильевич Суляндзига, идея появилась уже давно, ещё в 1990-е годы (были соответствующие разработки в Институте географии РАН). Но территорию традиционного природопользования коренных малочисленных народов федерального значения на Бикине так и не сделали (в России вообще не было создано ни одной территории традиционного природопользования федерального значения). Решающим моментом стало распоряжение президента В.В. Путина сохранять амурского тигра, после чего в 2015 году было выпущено несколько приказов, суть которых можно было свести к тому, что должна быть территория, в которой сохранён ареал обитания. Вместе с тиграми вспомнили и о коренных народах.

Местные охотники боялись потерять свои угодья и настаивали на том, чтобы с новой системой зонирования промысловые угодья, обозначенные как «территории экстенсивного освоения», занимали значительную территорию в самом парке. В качестве отрицательного примера приводили проблемы парка «Удэгейская легенда» в соседнем Красноармейском районе, существовавшего тогда несколько лет. Сотрудник существовавшей до создания парка общины «Тигр» рассказывал, почему местные жители не поддерживали организацию парка, считая опыт отрицательным: «Одним из таких примеров является созданный совершенно недавно, года четыре назад, национальный парк „Удэгейская легенда“ в Красноармейском районе. Там война идёт до сих пор между администрацией парка и коренными народами. Сначала идут навстречу, когда создают парк. В „Удэгейской легенде“ осталась горстка удэгейцев, несколько десятков человек. Община находится на этой территории. У них тоже было небольшое охотничье хозяйство 30 тыс. га, а общая площадь национального парка, который создали, составляет где-то 90 тыс. га. Национальный парк организовали. Прислала Москва начальника, и всё – у них началась война: поставили шлагбаум, в лес нельзя ходить, охотой нельзя заниматься, просто выделили им кусочек – этой общине. Они судились. На территории парка „Удэгейская легенда“ зарегистрированы 2 общины: община „Удэге“, которая судилась, и община „Буани“. Судились, наверное, года два. В итоге выиграли этот суд, и постановление о создании национального парка признали незаконным, обязали отдать им обратно всю охотничью территорию. Вот такая вот практика везде».

Но проблемой стало то, что без ограничений государства очень быстро развивалась нелегальная охота, в особенности когда был открыт чёрный рынок с Китаем, где за большие деньги покупали продукты восточной медицины, которые пользовались спросом: женьшень, медвежью желчь и медвежьи лапы, струю кабарги. У жителей посёлка Красный Яр был выбор: сдавать продукцию промысла либо за маленькие деньги в общину, либо перекупщикам, что позволяло жить несколько дней без особых проблем. Сохранить традиционную охоту при наличии скупщиков было практически невозможно. В этом плане организация национального парка, как ни парадоксально, способствовала сохранению традиционных промыслов удэгейцев. Но необходимо было прийти к компромиссу, чтобы, в случае создания территории с особым режимом, охотники могли продолжать заниматься промыслом.

В итоге при организации национального парка администрация пошла на договорённость с местными жителями (было несколько протестов), в результате которой значительная часть жителей посёлков была трудоустроена в штат парка, а зонирование осуществлялось с учётом расположения существовавших охотничье-промысловых угодий.

По уставу национального парка в его управлении участвует Совет коренных малочисленных народов. Согласно новому положению многие охотники, у которых сохранились участки, стали работать егерями и проводниками. Как и раньше (в XIX веке, по словам В.К. Арсеньева, все вопросы решали на общественных собраниях), очень часто принципиальные вопросы, связанные с охотой, да и с жизнью села, решаются на сходах посёлка.

Задачей сотрудников, по крайней мере, по документам, стало выявление объектов историко-культурного наследия и его инвентаризация. Одной из самых распространённых проблем, с которой сталкивалась администрация вновь созданных особо охраняемых территорий, является то, что местные жители не готовы соблюдать правила или же просто не в курсе изменений и новых запретов на той территории, которая в прошлые годы считалась ими своей. Чтобы этого избежать, в селе Красный Яр проводились специальные собрания, на которых охотникам разъясняли, как они будут жить дальше, каковы новые правила.

Насколько изменится жизнь посёлка Красный Яр и Олон, а также соседних сел, с появлением нового парка, жизнь покажет. Благодаря тому, что организовали парк, в село возвратилось несколько семей, да и изменилось отношение среди жителей. В последнее время и сам посёлок, и национальный парк очень часто упоминаются на экране телевизора. Насколько это хорошо, вопрос дискуссионный.

Русский охотничий журнал, октябрь 2018 г.

311