Пульс бешено колотил в висках. Точно за двести, подумал я и приложил карабин к плечу. Прицел своим перекрестием предательски гулял вокруг нужной точки. Зверь развернулся ко мне, видимо, услышал. Каких-то 120 метров… Буду стрелять в лоб, решил я, иначе выкину кучу мяса.
Палец мягко лёг на спусковой крючок, я сделал вдох, задержал дыхание и прицелился ещё раз. Выстрел. В правом ухе с непривычки зазвенело. Благородный олень, красавец с пятью отростками, закачался. Поверив в свою удачу, я выпрямился во весь рост и пошёл навстречу.
«Добива-а-а-ай, уйдёт!» – крикнул откуда-то сзади и сбоку Валера. И этот крик словно отрезвил зверя. В секунду перемахнув через скалу, он семиметровыми прыжками понёсся с горы. Выстрел, ещё один, ещё. В азарте я присоединился к товарищу и сделал ещё две совершенно необдуманные попытки попасть в движении. Изюбрь стремительно удалялся по остепнённому склону в осиновую рощу в распадке. Разочарованию моему не было предела, и невозможно было избежать матерных слов в адрес собственной глупости. Я быстро лёг на скалу, сменил магазин в своём Franhci Horizon и ещё раз поймал несущегося зверя в перекрестие. Ещё один вдох, остановка дыхания, обратный отсчёт: пять, четыре, три, два…
Это была осень 2024-го, я впервые открыл лицензию на изюбря. До этого самыми крупными моими трофеями из копытных были косули. Но это не в счёт. Хотя охота у нас трудовая, горная, не сказать, что дикая коза попадала в список моих желаний. Даже козёл, который уже несколько лет живёт в одном распадке и реально держит всё стадо, вызывает моё глубокое уважение. Но стрелять его было бы не к месту, что ли. Мы уже практически знакомы. Стоит только мне ошибиться и хрустнуть веткой на подходе, он тут же встречает меня лаем, предупреждая весь свой «девичник» о грядущей опасности. Сколько раз я видел его в прицеле, сколько раз мы перелаивались, стоя на противоположных склонах горного ущелья, – никогда я не считал его заветной целью. Пусть живёт. Трофейный изюбрь на гону – совсем другое дело.
Несколько лет назад я был на подобной охоте с профессионалами своего дела. И у меня есть три самые сильные эмоции в воспоминаниях о той поездке. Первая связана с выходом зверя напротив, через реку, и его неистовым криком, когда мы, здоровые мужики, повыскакивали из-за стола и побежали к чехлам с карабинами – да какой там, его и след простыл через 30 секунд. Вторая – с искусством охотника, когда он, недовольный звуком своей трубы, срезал берёсту с берёзы и прямо тут же скрутил новую, более звонкую. Ну а третья – единственный выстрел в пять утра, результатом которого был примерно таких же размеров трофей. Стрелял не я, я по результатам той поездки снял неплохое кино, которое для моего тогда совсем небольшого канала на 2 тыс. подписчиков набрало серьёзные 50 тыс. просмотров.
Но то была поездка с гостями. Мы больше рыбачили, и я смотрел на поведение в тайге своего годовалого пса. Охота о которой я намерен вам сейчас рассказать, начиналась много заранее. Но это как раз тот случай, когда ты совершенно не ожидаешь результата. Итак, обо всём по порядку.
Мы живём и охотимся на самом севере Байкала. Это самая заповедная часть озера. Высокие, словно зубы дракона, горы, чистейшая вода и нетронутая природа. Здесь проходит главная стройка Советского Союза – Байкало-Амурская магистраль. Именно на строительство БАМ когда-то приехали мои родители. «Пап, почему ты остался»? – спросил однажды я отца. «А как можно было не остаться, когда вокруг такая красота, сын?» – ответил он. И я с ним согласен. Прожив много лет в разных городах, изъездив множество стран, я всегда скучал по Байкалу. Потому и вернулся. Мой родовой дом – с видом на Байкал и Баргузинский хребет прямо из окна.
Помимо строительства дороги, отец активно рыбачил и охотился. Каждые выходные мы проводили с ним в лесу или на воде. Говорят же «впитать с молоком матери», вот я впитал любовь к природе с увлечениями своего отца и этим действительно горжусь. А отец у меня был серьёзный – невысокого роста, но очень сильный физически. Красавец мужчина, как называла его мать. К слову, ровно в мой день рождения, 2 ноября, он провалился под лёд в горной реке и после безуспешных попыток выбраться на ещё тонкий лёд снял с себя охотничью суконную куртку, выбросил её на лёд и простоял в ледяной воде несколько минут в ожидании, пока она примёрзнет ко льду. Из последних сил оттолкнувшись от дна, он упал на куртку и понял, что лёд держит. Дополз до берега, ещё три километра добежал до зимовья, растопил печь и проспал сутки. Всё это в –43 °С. «Второго ноября у меня второй день рождения», – сказал он другу, который встречал его из тайги. «Второго ноября у тебя сын родился», – ответил ему друг. Эта его жажда жить во многом переродилась в мою одержимость любовью к Байкалу.
После смерти отец оставил мне пять стволов в сейфе, предусмотрительно ещё в мои 18 лет зарегистрировав на меня первое гладкоствольное. Но охотником-промысловиком по мясу он никогда не был, чего нельзя сказать о соболях. Пушное золото тогда было в цене. Зарегистрировав на себя по наследству ещё три гладких и одну «мелкашку», я понял, что хорошего нарезного карабина в этом арсенале нет. А «Тигра», что мы выбирали когда-то вместе, он продал знакомому охотнику без моего ведома, видимо, стимулируя меня на что-то большее. И действительно, «Сайгу» я купил себе практически сразу, а затем, насмотревшись обзоров, отправился в магазин за «турком» в том же калибре.
Каково же было моё разочарование от того, что так лихо описываемое оружие при первом же прикосновении оказалось совсем не тем, за что его выдают! Тяжёлое, неудобное. Я уже хотел было расстроиться, но мой взгляд на витрине пал на пластиковое ложе и изящные линии ствола. «А что это?» – спросил я консультанта. «„Франки“. Итальянец», – ответил он. Я попросил показать. Закрыл глаза, вложился, открыл правый глаз – мушка идеально совпала с целиком. Больше мы не расставались. Калибр .30-06 и твист ствола обязывали меня на хороший боеприпас, но я был готов.
Пара слов о патронах. После нескольких попыток я остановил свой выбор на «S&B» или, как они в народе зовутся, «Сало белое». Была попытка использовать новосибирские. Твист ствола отлично сочетался с весом пули, латунь и цена безусловно радовали, но 30% осечек по причине непробитых капсюлей – это очень много, конечно! Производитель мне сказал, мол, регулируйте боёк и всё будет хорошо, но лезть в настройки того, что придумали итальянские инженеры, я не решился. И как показала время – не зря.
Выбирая прицел, я остановился на Artelv кратностью 2–12 в 44 трубе. На мой взгляд, получился идеальный стрелковый комплекс под мои задачи. Тут нужно пояснить: складная «Сайга» в .308 перекрывает множество задач, но нередко мы охотимся в горных районах с остепнёнными склонами, где зверь может быть виден на большом расстоянии. Конечно, на полтора километра в этом калибре не стоит замахиваться, для таких задач понадобится первый горный .300 Win. Mag. Но до 700 м я со своим «Франки» чувствую себя вполне уверенно. Как покажет себя прицел при большом настреле, обязательно поделюсь, но тот факт, что одна его риска на 100 м даёт ровно 10 см удаления от точки, делает пристрелку очень удобной.
Итак, то была осень 2024 года. Всё лето мы обустраивали солонцы, строили кормушки, считали следы медведей и ремонтировали зимовья. С начавшимся сезоном охоты несколько раз выезжали патрулировать охотничье хозяйство, проверяли документы, делали наставления начинающим охотникам. Как только начались первые морозы и золотые листья стали осыпаться с деревьев, я начал периодически брать с собой трубу. Вот уж действительно – по качеству трубы слышно качество охотника. Фальшивый звук всегда вызывает улыбку. А если ты умеешь реветь, это слышно сразу. Помню свои первые попытки на американском дорогущем пластиковом «гофрошланге», кстати, они есть в том фильме. До сих пор смеюсь в голос, посмотрите.
Сейчас у меня несколько труб, используемых на охоте, и больше всего мне нравятся трубы из берёсты, где основой самого манка является гильза. А ещё на юге Байкала, в Иркутской области, из корней лиственницы и сосны делает замечательные музыкальные инструменты (иначе и назвать такие трубы я не могу) Константин Иосифович. И в тот раз сработала именно эта труба. Принцип извлечения звука – на выдохе. В три колена вы имитируете рёв, но в основе манка находится пластиковая квадратная база с отверстием, по которой скользит аптечный жгут. Натяжение этого жгута и определяет высоту тона. Когда мой товарищ впервые достал эту трубу и прокричал, неподалёку сразу откликнулись два охотника. «Фальшивят», – сказал я и продолжил собираться, забрасывая рюкзак с солью на плечи. Мы уже были готовы тронуться в путь, как на расстоянии более километра раздался крик, который невозможно было перепутать ни с чем…
Место, где мы охотимся, – красивейшая долина горной реки, где внизу шумит ледниковая вода, наверху гривой качается лес, а посередине вас встретят распадки с остепнёнными склонами. У нас они называются «маряны», в переводе с языков малочисленных народов – «южные» (на солнцепёке). Есть ещё «северы» – северные, заросшие тайгой. И хоть Северный Байкал – территория Бурятии, ранее это была Иркутская губерния, а изначально это земля эвенков.
Выбравшись из северного распадка и сначала окинув долину реки взглядом, а потом внимательно осмотрев в оптику, я выгрузил из рюкзака часть соли на первом солонце. Мы перевели дух, сделали по глотку чая и отправились в путь. Было уже шесть вечера, до темноты нужно было вернуться. Погода совсем не охотничья: солнечно, едва заметный ветерок дул в лицо. Аккуратно, но быстро, стараясь не шуметь камнями под ногами, опираясь на палки на склоне, мы двигались от распадка к распадку. Солнце садилось. Я ходил этим маршрутом десятки раз. Основная цель – проскочить открытое место, перешагнуть вновь упавшие после пожара деревья уже в лесу, разложить соль на дальнем солонце и вернуться. Было очень интересно узнать, сколько зверей было на солонце после прошедшего недавно дождя.
Поднимаясь из очередного распадка, я замер. Передо мной стоял изюбрь. Он фыркал, копытил что-то и точно не видел меня. Я сжал руку в кулак, вскинул её вверх и резко присел обратно за перегиб. «Даже не шевелись, – проговорил я одними губами Валере, который шёл сзади. – Даже не шевелись!» Очень медленно я снял с плеч рюкзак, а мозг уже лихорадочно просчитывал ситуацию: расстояние около 120 м, ветер на нас, высокая трава и отдельно стоящее дерево – не помеха для выстрела. Можно стрелять, но как упустить такой кадр?!
Я медленно начал вынимать телефон из кармана. «Что ты делаешь?» – прочёл по губам товарища. «Даже не шевелись», – ответил я, понимая, как рискую. Достал телефон, приподнялся над перегибом, протянул руку и включил камеру. Эти полторы минуты тянулись вечность. Ещё никогда мне не доводилось так близко видеть величие благородного оленя! Огромная рыжая махина весом за 200 кг на высоких стройных ногах вызывала трепет.
Рука дрожит, пульс колотит в висках. Я понимаю, что нужно заканчивать. И в этот момент изюбрь учуял нас. Медленно, шаг за шагом, он начал разворачиваться. Я отложил телефон в сторону, едва приподнялся из-за перегиба, трясущимися руками прицелился в голову и выстрелил.
Моя самоуверенность дорого мне обошлась. И ведь не сказать, что я плохо стреляю, как раз наоборот, но мандраж сделал своё дело. Пуля попала в основание одного из рогов и оглушила зверя. Именно это его «покачивание» я принял за попадание. Как же я ошибся! 20 секунд стремительного бега животного вниз по склону перевернули моё внутреннее состояние от необычайного восторга до самобичевания и упрёков в собственной глупости. Всё то время, пока я, уже лёжа на камнях, сопровождал его в прицеле второй раз, молился только об одном – ещё одном шансе на выстрел.
Буквально ветром ворвавшись в лес и почувствовав себя под защитой, изюбрь замер между крон деревьев с опадающей листвой. Этого мгновения мне было достаточно. Выстрел! Моё спокойствие, карабин и новое расстояние в 350 м сделали своё дело. Могучий зверь рухнул как подкошенный. Валера убежал исключить возможность подранка. Я сел на землю, перевёл дух, ещё раз посмотрел на оружие, на реку, шумящую далеко внизу, поднял голову вверх и поблагодарил охотничьих богов за немыслимую удачу.
Несколько минут спустя я подошёл к зверю, присел рядом и попросил прощения. Огромный рыжий красавец лежал у моих ног. Я никогда не понимал людей, которые пишут в комментариях «Как вы можете стрелять в зверей?», а потом идут в магазин за мясом. И хотя я никогда не стреляю для удовольствия, а только чтобы сложить добычу в морозилку и кормить семью настоящим природным деликатесом, в этот раз мне было действительно жаль. Правду говорят: осенний изюбрь – это аптека в лесу. В ход идёт всё, от камуса до хвоста. Но такой трофей о многом заставил меня задуматься.
20 секунд его бега вниз по склону стоили нам трёх дополнительных часов подъёма в гору с разделанной тушей. Обессиленные, делая по половине глотка чая раз в полчаса, мы вернулись к машине с добычей только в 4 утра. Эту историю собственной глупости я точно буду рассказывать своим детям, но пока поделился с вами.
Буду рад обратной связи! Кстати, если у вас есть желание приехать поохотиться или порыбачить к нам на север Байкала – всегда рады добрым гостям.
Все статьи номера: Русский охотничий журнал, сентябрь 2026
