Сейчас, в свои сорок с хвостиком лет, я оглядываюсь назад и понимаю, что шансов не стать охотником и не связать свою жизнь с охотой у меня просто не было.
Всё началось ещё в далёком детстве, когда меня, как и многих других городских детей, отправляли на лето не в языковой или компьютерный лагерь, а к бабушке в деревню. Мы, дети, без гаджетов и телевизоров всё время проводили на природе: купались в реке, бродили по лесу, ловили ящериц, рыбу и бабочек. Но главным решающим лицом стал мой дед. Этот потомственный охотник с его умением тонко чувствовать природу и восхищаться ей, как ребёнок, взял на себя бразды управлением «вождём краснокожих», которым я была в детстве. Мы целые дни проводили вместе: строгали и пилили что-то в сарае, собирали грибы, ловили рыбу. Именно он дал мне первый «охотничий» навык – умение быстро и рано просыпаться. Собираясь до рассвета на рыбалку или охоту, он звал меня только один раз. Если я не просыпалась, уходил без меня. Как обидно было заплатить за несколько часов сна упущенной возможностью увидеть, как из воды вытаскивают крупного леща, или даже сделать это самой!
Как только я достаточно подросла, дед объявил, что этой осенью возьмёт меня с собой на охоту! С каким нетерпением я ждала этого – даже как-то не заметила, как пролетело лето. Настал долгожданный день, и мы отправились на ближайшие отработанные торфяные карьеры. По дороге я задала вопрос, определивший всю мою жизнь: «Деда, а ведь женщины не ходят на охоту…» На что он тоном, не терпящим возражения, сказал: «Я знал много женщин, которые на охоте мужикам форы давали. Так что тащи ружьё и не сомневайся». Да-да, на охоте с дедом я играла роль оруженосца и веслоносца. Старику тогда уже было 80 лет, плюс три пережитых инфаркта. Я несла ружьё и вёсла, а он – резиновую лодку. Так и ходили мы с ним на утиные вечёрки и утрянки, а местный охотовед смеялся: «Старый да малый!»
Но счастье длилось недолго: нужно было уезжать в Москву в школу. Всю дорогу до вокзала я плакала навзрыд. Оставалось только надеяться, что родители смилостивятся и привезут меня в деревню на выходные. Но случалось это редко. До сих пор помню ноябрьские каникулы, когда я радостно добежала от станции в деревню, распахнула дверь и увидела белого, огромного настоящего зайца. Дед сидел у окна в клубах табачного дыма и радостно улыбался мне: «Вот какой подарок я приготовил!» Но радость быстро сменилась разочарованием. В моём дневнике красовалась тройка. По немецкому языку. Решение деда было жёстким: никакой охоты, пока ситуация не будет исправлена. И я выучила немецкий язык, который и преподаю до сих пор. Так охота обеспечила мне «бутерброд с маслом и с икрой» на долгие годы.
В этом же году я впервые встретилась с неприятием охоты обществом. Сочинение «Как я провёл это лето», содержавшее красочное описание утиной охоты, вызвало скандал с приглашением родителей в школу, где они выслушали длительное нравоучение на тему «Чем не следует заниматься девочке». Она ж будущая мать!
Дед умер, когда мне было 12. Это была трагедия. Дальнейшие два или три года своей жизни я почти не помню. Они прошли без охоты. Но заряд, который заложил в меня дедушка, этот огонь охотничьей страсти уже нельзя было погасить. Помогла судьба: родственник, вопреки желанию всех домочадцев, приобрёл щенка эстонской гончей. В моей жизни появилась нагонка собаки, которая длилась почти всё лето. Я была счастлива: охота вернулась в мою жизнь, хотя и в несколько редуцированном виде. Эстонец этот напоминал скорее русскую пегую гончую на коротких ножках, был страшно пеш и столь же страшно вязок. Из леса его иногда приходилось уносить домой на руках, но уже первой осенью мы возвращались домой без трофея, только если сами тупили. А тупили мы много, не понимая, как подстроиться под гон нашего неторопливого помощника. Но постепенно всё наладилось, и зайцы стали регулярно поступать на наш стол, хотя вид имели всегда одинаковый: заяц, тушённый в сметане.
Следующий переломный момент произошёл в моей жизни, когда мы приобрели КНИГУ. Это было репринтное издание 1892 г. П.М. Симоненко «Образцовая кухня и практическая школа домашнего хозяйства». Одновременно я познакомилась с пожилым бывшим кремлёвским поваром, который снимал дачу у наших друзей. Мир приготовления пищи для меня перевернулся навсегда. Стол украсили «заяц в красном вине» и «сыр из дичи». На всех семейных праздниках теперь готовила только я. Мама и бабушка, готовившие по принципу «чтобы все быстро поели и отвалили», вздохнули с облегчением.
Теперь на все заработанные деньги я покупала не только охотничьи, но и кулинарные книги. Недовольство родителей росло. Мама полушутя-полусерьёзно восклицала: «Какую нам дед свинью подложил!» Отец молчал, но книги охотничьих писателей с завидным постоянством исчезали в неизвестном направлении.
Следующая трагедия случилась, когда я поступила в университет на отделение романо-германской филологии. Нам поставили пары на субботу, причём заканчивались они в такое время, когда я уже едва успевала на электричку, на которой предстояло ехать ещё 2 часа, а потом 8 км идти по тёмной лесной дороге. Родители устроили бунт, но я всё равно через раз прогуливала субботы, чтобы попасть на любимую охоту.
В конце первого курса, когда мне исполнилось 18 лет, в доме появилось ружьё. Не хочу вспоминать о том, чего мне это стоило. Но всё счастливо закончилось приобретением отличного ТОЗ-34, которое я выбрала из 5 или 6 штук. Впоследствии, дозрев до смены «арсенала», я так и не смогла, да и не захотела расставаться с ним и подарила другу на Алтай. Ружьё было куплено, оставалось только дождаться сезона. И они наступил. Постреляв по консервным банкам, мы с родственником отправились на вечернюю зорьку и там я первым же выстрелом добыла свою первую дичь – утку. Счастью не было границ. Потом последовали осенние охоты. Мой график был очень жёстким: утро, 3–4 пары в институте, потом забег домой: я устроилась работать в ту же школу, где раньше училась. Потом – до ночи частные ученики и ежедневное приготовление домашних заданий. Но выходные теперь полностью принадлежали мне. Этого вполне хватало для счастья. Кроме того, у меня наконец-то появилось достаточно денег для покупки охотничьей одежды и патронов. Последние пришлось именно покупать, так как родители умоляли самой не «упражняться» с порохом.
Университет неожиданно был окончен с красным дипломом, и мне предложили поступить в аспирантуру, что и было с радостью исполнено. Тема, конечно же, была связана с охотой: «Отражение языковой картины мира в охотничьей лексике современного немецкого». Через 2,5 года диссертация была благополучно защищена. Сразу после предзащиты мной был приобретён мой первый русский выжлёнок.
В это же время произошло ещё одно знаковое событие: родственник отправил моё фото с зайцем на конкурс фото охотников с трофеями в «Охота – национальный охотничий журнал». Его редактор, Вениамин Александрович Ольшанский, сказал, что фото не трофейное, но попросил написать о себе. После этого мы познакомились лично. Помню, как я первый раз пришла в подвальчик на Неглинной, где располагалась редакция… и осталась на долгие годы: сначала в качестве автора, потом – литературного редактора, а затем и заместителя главного редактора.
Вениамин Александрович познакомил меня с оружиеведом Владимиром Сергеевичем Тихомировым, а тот привёл в редакцию «Охоты и охотничьего хозяйства», где представил Олегу Кирилловичу Гусеву. Оказалось, что они давно искали филолога, который занялся бы созданием словаря русского охотничьего языка. Так было положено начало дружбы с журналом, которая длится по сей день и, я надеюсь, продлится ещё много лет. Сегодня я являюсь членом редакционного совета этого любимого многими поколениями охотников издания и автором вышедшего в 2019 году четырёхсотстраничного «Словаря русского охотничьего языка» над которым работала 10 лет.
Идея написать кулинарную книгу, посвящённую приготовлению дичи, возникла у нас с Вениамином Александровичем после поездки в Германию на охотничью выставку в Дортмунд, где нас до глубины души поразило обилие литературы на эту тему. «Почему у нас не так?» – возмутились мы. И сделали в журнале кулинарную колонку. В это же время я собрала материалы, посвящённые русской охотничьей кухне. На свет появились «Русская охотничья кухня. История», «Русская охотничья кухня. Практика» и «Большая кулинарная книга охотника».
В это же время я познакомилась с моим будущим мужем Сергеем Ивановичем Миньковым, ведущим научным сотрудником Всероссийского научно-исследовательского института охотничьего хозяйства и звероводства. Начался мой период кировских «серьёзных» охот и выездных охот на Алтай и в другие места. Выезды приходилось чередовать: одни выходные – Киров или поездка, другие – деревня и выжлец. Я сменила CZ-550 .308, предназначенный для охоты на мелких кабанчиков, на Roessler-«девятку», и пополнила свою коллекцию несколькими интересными ружьями, хотя первого медведя добыла из CZ. 10 лет назад я получила в подарок от приятеля-охотоведа подрощенного спаниеля, с которым во Владимирской области охотилась на коростеля и утку, а в Кировской – на тетеревов. Сегодня старушка сошла с поля и мирно «пенсионерит» у папы, но к охоте по перу я когда-нибудь обязательно вернусь.
В Москве тоже всё было успешно: преподавание в вузе и частная практика. Но потом я поняла, что, как говаривал Михаил Павлович Павлов, «если работа мешает охоте – брось её». В какой-то момент пришло осознание, что работа над словарём и написание кулинарных книг занимает всю мою душу, и охота, а также всё, что с ней связано, просто не оставляет места для чего-то другого. Владимир Сергеевич Тихомиров, когда мы с Вениамином Александровичем сетовали на безденежье и тяжесть работы в журнале, утешал нас словами: «Это для вечности». И я поняла, что это время «для вечности» настало. В 2019 г. я приняла решение о переезде в Киров, где и по сей день работаю во Всероссийском научно-исследовательском институте охотничьего хозяйства и звероводства им. проф. Б.М. Житкова в должности старшего научного сотрудника, являясь по совместительству и единственной на нынешний момент женщиной в охотничьем коллективе. Охочусь «на всё», включая медведя и лося. Мы с мужем предпочитаем охоту на лося нагоном вдвоём, когда один становится под ветер, а другой тихо нагоняет на него зверя. В коллективных охотах также участвуем часто, при этом, когда необходимо, выполняем роль штатных «доборщиков».
За это время были написаны ещё 3 кулинарные книги: «Готовим в охотничьей избушке», «Охотничья кухня. Вкусно и просто» и «Охотничья кухня. Праздник на столе». Готовится к выходу четвёртая. Я была награждена нагрудным знаком «Отличник охотничьего хозяйства», медалью «За заслуги» Военно-охотничьего общества, медалью Дмитрия Соловьёва Росохотрыболовсоюза, медалью к 60-летию Росохотрыболовсоюза и настольной медалью Леонида Сабанеева Московского городского общества охотников и рыболовов, продолжаю оставаться учёным секретарём Секции охотоведения ЦДУ РАН.
В интернете часто приходится сталкиваться с критическими суждениями о женщинах-охотниках. Я считаю, что люди, которые осуждают нас, относятся к нескольким типам. Это прежде всего мужчины, обладающие целым набором гендерных стереотипов, заложенных их происхождением или окружением. Или же просто мужчины, которые нуждаются в подтверждении своей маскулинности. Ещё один тип ссылается на то, что дело – женщины давать жизнь, а не отнимать её, ссылаясь на какие-то религиозные догмы. Но почему же тогда женщины могут работать, к примеру, на птицефабриках? Вероятно, некоторые мужчины также бояться опростоволоситься в присутствии своей второй половины, или что она окажется лучшим охотником. А некоторые ездят на охоту не ради охоты …
Ещё в стародавние времена женщины имели на это право. Русская крестьянка медвежатница Мария Меншакова, императрицы Анна Иоанновна, Елизавета Петровна и Екатерина II, Мария Фёдоровна Романова, Мария Павловна Романова, Нина Александровна Корф-Сумарокова (борзятница и гончатница), дочь Дмитрия Ивановича Менделеева Мария Дмитриевна Менделеева-Кузьмина (легашатница), Мария Георгиевна Дмитриева-Сулима (Дьяченко) (автор одной из первых кинологических книг о лайках) – вот лишь неполный список известных женщин-охотников нашей страны. Как показала практика, женщина-охотник более дисциплинированна, больше осознаёт ответственность за свои действия, поэтому никогда не будет спешить с выстрелом, чтобы не сделать подранка. И уж вряд ли кто-то из нас отправится на охоту в нетрезвом состоянии.
Мой пример не уникален. Сегодня всё больше молодых женщин увлекается охотой, причём не только охотой с легавыми. Каждая проходит свой собственный путь от молодого охотника на уток до серьёзного профессионала. Какой дальше будет охота для женщин в России, по какому пути мы пойдём – решать только нам.
Все статьи номера: Русский охотничий журнал, март 2026
