В октябре 2025 года я участвовал в круглом столе «Красная книга и охота: между запретом и регулированием» на выставке «ORЁLEXPO», где обсуждались вопросы внесения видов в Красную книгу РФ и проблемы мониторинга и изучения после такого внесения.
И. о. президента Росохотрыболовсоюза Андрей Сицко отметил, что по закону «О животном мире» виды, занесённые в федеральную Красную книгу, выводятся из хозяйственного оборота, получают своего рода «презумпцию запрета добывания. Такие запретительные меры далеко не всегда эффективны. Часто статус «редкого» приводит к тому, что вид перестают изучать и мониторить.
Но не везде добавление в список оказывается связано с запретом. Даже Международные Красные списки МСОП, которыми часто козыряют противники охоты, на деле ничего не запрещают, а носят рекомендательный характер. В них числится огромное множество видов, которым ничто не угрожает. Например, наша белка (Sciurus vulgaris, «белка обыкновенная») тоже там. В категории LC, т. е. «вызывающий наименьшие опасения». Это очень важно: Красный список МСОП ничего не запрещает. Поэтому ссылки на Красные списки МСОП в федеральной Красной книге – просто «пугалки» для публики, тут всё решает национальное законодательство. Например, чирок-клоктун имеет аналогичную категорию LC, но у нас занесён в Красную книгу (хотя вообще-то очень многочислен в Приморье). А снежный баран с такой же категорией – охотничий вид, за исключением путоранского барана, кодарского и чукотской популяции, которые у нас в Красной книге.
После этого я решил изучить ситуацию с краснокнижными животными у нас и в соседних и не очень государствах. Рискуя навлечь на себя гнев различных «зелёных» зоозащитников, всё-таки скажу: при прямом участии охотников, охотничьих ассоциаций и клубов во многих странах мира, на разных континентах происходит не только сохранение и охрана редких видов, но и восстановление популяций, даже превышающих в итоге исторические цифры учётов! В России ситуация выглядит с точностью наоборот: не только отсутствует какое-либо вовлечение охотников в процесс охраны и мониторинга, но и, за редким исключением, если это не ООПТ, отсутствует, собственно, и сам мониторинг как таковой!
Но давайте обо всём по порядку. В РФ существует менее 10 специальных видовых стратегий, посвящённых сохранению отдельных редких видов животных, в т. ч. белого медведя, снежного барса, амурского тигра, дальневосточного леопарда, зубра и алтайского аргали. По всем остальным краснокнижным видам, копытным, включая 3 подвида снежных баранов, подобных стратегий нет.
История охраны редких видов хищников довольно понятна: уничтожение каналов и рынков сбыта браконьерской продукции, восстановление кормовой базы за счёт копытных животных или, как в случае с белым медведем, морзверя. Если китайцы перестанут скупать шкуры и кости тигров для производства всевозможных «целительных» чудо-средств, то и браконьерство с целью сбыта такой продукции именно на китайский чёрный рынок уйдёт само собой. Кстати, именно поэтому, например, в США как сами браконьеры, так и торговцы продукцией из частей редких животных получают одинаковые тюремные сроки. Прекращение вырубки кедровых лесов (восстановление поголовья кабана), неограниченного промысла морзверя, соответственно, приводит к восстановлению кормовой базы тигров, дальневосточных леопардов и белых медведей. С аргали тоже более-менее ясно: этот вид занимает самый север ареала и вряд ли его расширит. Кстати, в соседней Монголии этот вид, несмотря на его редкость, также обладает двойным статусом, и на него проводится ограниченная трофейная охота; стоимость добычи такого аргали достигает порой нескольких сотен тысяч долларов.
А как краснокнижный статус помогает жить нашим снежным баранам? Возможно ли теми же запретительными методами восстановить и приумножить их поголовье? Оказывается, скорее нет, чем да. Если речь идёт о, допустим, сайге, то да: ограничение рынка сбыта рогов сайгаков дало результаты. В Казахстане поголовье восстановилось до таких масштабов, что в прошлом году была открыта промысловая – даже не трофейная! – охота с целью регулирования численности. Но вот со снежными баранами так совершенно не работает. Кто-нибудь когда-нибудь слышал про то, что где-то была задержана партия рогов, копыт, шкур снежных баранов или архаров с целью её дальнейшей продажи на чёрном рынке дериватов? Например, в Китае или где-нибудь ещё? Нет, такого никогда не было и, уверен, не будет. Для этого есть множество причин: во-первых, никакой «целительной» ценности части снежных баранов и аргали для китайцев не имеют, во-вторых, ареалы этих видов расположены в таких труднодоступных местах, что добыча их в массовых масштабах просто невозможна. Как говорится, овчинка выделки не стоит.
Что же происходит с популяциями краснокнижных снежных баранов? Рассмотрим на примере так называемого чукотского снежного барана. Чукотская популяция снежного барана была помещена в «Перечень объектов животного мира, занесённых в Красную книгу Российской Федерации» приказом Госкомэкологии РФ от 19 декабря 1997 г. № 569. Вот что говорится в Красной книге о численности (учётах) чукотского барана.
Численность популяции в 1965–1966 гг. определена в 5–8 тыс. особей. Признано, что эта оценка завышена в 2–3 раза в связи с использованием метода сплошной экстраполяции. Более точные данные получены в 1973–1979 гг. в процессе учётных работ в выявленных очагах распространения баранов, которые определили численность в размере 2,8 тыс. особей. В том числе: Чукотский полуостров – 150, хребет Искатень – 150, Чукотское нагорье – 840, хребет Пекульней – 600, хребет Северный Анюйский – 280, Анадырское плоскогорье – 300, хребет Золотой – 20, хребет Рарыткин – 30, Уш-Урэкчан и Олойский кряж – 380, хребет Элекай и кряж Пархонай – 50.
В видовом очерке Красной книги издания 2000 года в разделе «Охрана» указано, что все мероприятия по защите чукотского барана должны быть объединены в государственную стратегию его сохранения. Система природоохранных мероприятий по сохранению чукотского снежного барана будет эффективной только в случае организации сети охраняемых территорий: Чукотского заповедника (район озера Эльгыгытгын) и 5 республиканских заказников (южный участок Чукотского полуострова, хребет Пекульней, хребет Золотой, мыс Летятина, район озера Сеутакан-Чевтакан).
Возрождение угасших очагов распространения снежного барана должно проводиться в плановом порядке путём реинтродукции с одновременным обеспечением охраны мест выпуска. Простой визуальный осмотр перечисленных территорий на рельефных «Яндекс.Картах» даёт понимание, что речь идёт о местах, совершенно не связанных с действительным ареалом чукотского барана. Район озера Эльгыгытгын и хребет Пекульней ещё хоть как-то отдалённо напоминают места обитания снежного барана, хотя и являются скорее отрогами основного горного массива Чукотского нагорья. Ну не живут бараны в тундре! Им нужны горы, горные хребты.
Главный редактор работал в районе оз. Эльгыгытгын в 1984–1988 и 1993 гг. и свидетельствует, что горная местность в этом районе совершенно не свойственна снежному барану. На это указывает характер троп, отсутствие останков зверей возле останцов; они не упоминаются даже в старых рассказах оленеводов.
И Красная книга, в принципе, понимает это, делая следующие выводы относительно плотности населения снежных баранов на Чукотке. Плотность населения снежного барана в ареале колеблется в значительных пределах. В очагах с большой площадью в зонах среднегорья она существенно выше: на хребте Пекульней – 1,1–3,2 особи / 1000 га, в отдельных очагах Чукотского нагорья – 0,4–1,6, на севере Анюйского хребта – 0,4–1,8. В низкогорной части ареала (Анадырское плоскогорье) плотность населения и численность снежных баранов значительно ниже: средний показатель достигает 0,7 особи / 1000 га и лишь в отдельных местообитаниях поднимается до 0,85. Наиболее разрежено население снежных баранов на Чукотском полуострове: в середине 70-х гг. плотность здесь составляла 0,52 особи / 1000 га, в начале 90-х гг. – 0,01 особи / 1000 га, т. е. за 15 лет снизилось почти в 50 раз. То есть выводы очевидны: где меньше гор, там меньше горных баранов!
Остальные перечисленные заказники (кроме, пожалуй, единственного – озера Сеутакан-Чевтакан) вообще находятся вне указанного ареала. Это горы, расположенные в южной части Чукотки, которые могли бы быть скорее местом обитания корякской популяции или колымской (охотской) популяции снежного барана. Горы Чукотского нагорья в принципе не указаны как место обитания чукотского подвида. Возникает вопрос: издавая вышеупомянутый указ, Госкомэкологии был в курсе, о какой конкретно популяции шла речь?
Но вернёмся к нашим баранам. Мероприятия по сохранению популяции, запланированные в видовом очерке Красной книги, были исполнены фрагментарно. В 2015 году создан заказник озера Эльгыгытгын. Очевидно, инициаторы занесения чукотских баранов в Красную книгу слабо представляли себе механизм сохранения и восстановления популяции, «возрождения угасших очагов». Пока нам известен единственный опыт «реинтродукции» снежного барана (но не краснокнижного!) на острове Завьялова, но это исключительно благодаря частной инициативе и за очень много денег. Поэтому как массовый метод возрождения угасших очагов он не годится. Ещё существует вопрос, насколько угасли те самые очаги и что с ними сейчас. Да и весьма странно и спорно расселять чукотских баранов на территориях, где их, возможно, в большом количестве никогда и не было и не должно быть.
В описании чукотской популяции снежного барана четвертьвековой давности основной угрозой назван спектр антропогенных воздействий, который включает фактор беспокойства, браконьерство, вытеснение снежных баранов из оптимальных местообитаний оленеводством, подрыв продуктивности горных пастбищ перевыпасом домашних оленей. Однако эти доводы абсолютно голословны, и их роль в снижении численности баранов не исследована. В издании новой редакции Красной книги 2020 года видовой очерк, по сути, переписан из предыдущего издания.
В 2026 году группой учёных из ФНИИЦ животноводства им. Л.К. Эрнста, Чукотского арктического научно-исследовательского центра, Института биологических проблем криолитозоны, Института экологии и эволюции им. Северцова, Российской академии наук под руководством Арсена Доцева было проведено исследование уточнения таксономического статуса чукотского снежного барана.
Вот только материалы для исследования были взяты из чукотских музеев – Билибино, Марково, Анадыря. Откуда именно, каким образом и когда попали дериваты (трофеи) в эти музеи, совершенно неизвестно. Поэтому, конечно, весьма сомнительно брать такие исследования за основу описания чукотской популяции. А другие образцы ввиду статуса чукотского барана получить нет возможности. Разве что бегать за стадами в надежде найти останки баранов, погибших естественной смертью…
Очевидно одно: никаких исследований по изучению состояния популяции снежного барана на Чукотке за 30 лет не проводилось. Мы поразмышляли на эту тему с Андреем Сицко, опытным охотоведом с камчатским опытом, ныне возглавляющим Росохотрыболовсоюз. Вот что он думает. В 70–90-е гг. прошлого века снежный баран был невостребованным охотниками страны видом, в первую очередь, в силу труднодоступности мест обитания, а также из-за недоступности нарезного оружия для массового охотника. В сезоне 1995/96 гг. в России официально добыто всего З9 снежных баранов при общей численности в тот период 50 тыс. особей. Тогда «эксплуатацией» (в основном нелегальной) популяций снежного барана занимались многочисленные полевые геопартии и оленеводческие бригады, что было связано с длительным пребыванием людей с оружием в местах обитания баранов. В отдельных местах это могло наносить ущерб локальным популяциям.
Как уже сказано выше, одной из причин снижения численности баранов на Чукотке считался подрыв продуктивности горных пастбищ перевыпасом домашних оленей, хотя это весьма спорный довод, учитывая различия в характере мест обитания и питания видов. К тому же главным лимитирующим фактором для снежного барана является наличие и доступность зимних пастбищ, которые находятся на горных «выдувах», вкупе со скальниками-убежищами. Выпас домашних оленей в этот период года в этих угодьях не осуществляется.
В настоящее время все угрозы, бывшие актуальными в прошлом веке, сведены к минимуму: широкие геологические и прочие исследования не проводятся, высокая стоимость аренды вертолётов исключила их массовое использование в течение последних 10–15 лет, численность домашних оленей на Чукотке снизилась вчетверо ( с 491 тыс. голов в 1991 году до 107 тыс. в 2025 году). Доступность легального охотничьего оружия для оленеводов резко снизилась в связи с общим ужесточением законодательства в сфере оборота оружия. О современном состоянии и численности этой «краснокнижной» популяции сегодня мало что известно. Очевидно, причиной является крайне малый объём финансирования охраны и воспроизводства животного мира (для ЧАО – порядка 80 тыс. руб. в год).
Таким образом, занесение чукотской популяции якутского подвида снежного барана в Красную книгу привело к полной утрате каких-либо сведений о его численности и интереса к его изучению и охране. К сожалению, подобное положение дел присуще не только чукотской популяции снежного барана. Тоже самое происходит и с путоранским и кодарским снежными баранами. Кто и когда производил учёт и подробный мониторинг данных популяции – неизвестно.
Для восстановления численности копытных важно не только восстановление кормовой базы и устранение браконьерства, но также и борьба с хищниками на территориях популяций. Количество волков и медведей – основных «противников» баранов в дикой природе – немаловажный фактор, влияющий на численность их поголовья. В условиях, когда на повсеместно создаваемых ООПТ запрещена любая хозяйственная деятельность, а государственного финансирования хватает разве что на сухпайки егерям, безвылазно находящимся на охранных кордонах, снежные бараны остаются один на один с возрастающими аппетитами хищников.
Коротко приведу примеры успешного восстановления популяций диких копытных за рубежом. В Северной Америке к 60-м годам прошлого века из-за активной хозяйственной деятельности человека популяции пустынных толсторогов и толсторогов Скалистых гор практически полностью исчезли во многих исконных местах обитания. В начале 2000-х годов большинство из них полностью восстановлены, во многом благодаря участию охотничьего сообщества.
В Таджикистане ещё 25 лет назад была весьма плачевной ситуация с мархуром: насчитывалось не более пары сотен особей. После того как в 2010 году охотники – Ассоциация охотников Таджикистана – взяли дело охраны и восстановления в свои руки, благодаря финансовой поддержке и вовлечению в процесс местного населения численность выросла прямо на глазах и на данный момент достигает уже около 6000 голов. При этом учитывался мировой опыт восстановления популяций горных копытных и ограниченного привлечения к этому трофейных охотников.
Многолетние исследования показали: изъятие старых особей баранов или козерогов на пределе жизненных циклов благоприятно влияет на здоровье популяции. А именно такие особи особенно ценны трофейным охотникам. В Республике Беларусь также хорошо знакомы с этими методами, применяя их при селекции зубра. Почему бы не предоставить право добычи старого, непродуктивного быка трофейному охотнику? Этим он финансирует дальнейшую работу по охране и селекции. По этой причине многим видам белорусских краснокнижных животных присвоен двойной статус. Такой статус видов позволяет не только эффективно их сохранять, но и удерживать численность на уровне, не превышающем ёмкость угодий, предотвращая конфликты с человеком и болезни животных.
Так почему же у нас Красная книга Российской Федерации за редким исключением – это скорее приговор популяции, чем её поддержка или восстановление? Всё дело в буквальной ненависти практически всех, кто якобы является зоозащитником, к охотникам. Охотник для современного урбаниста-зоозащитника – это красная тряпка для быка. Именно категорическое непринятие базы знаний других людей, биологов, охотоведов и привело к ситуации с современной Красной Книгой России.
Охотникам надо дать шанс провести подробные исследования состояния популяции снежного барана на Чукотке. Тем более что сейчас имеются технические средства, которых и в помине не было в давние времена всех предыдущих учётов. Сделав это, мы смогли бы понять, не пора ли исключить чукотского снежного барана из Красной книги. Судя по всему, у ЧАО собственных средств на эти исследования не найдётся, а все полномочия по учёту и мониторингу краснокнижных видов переданы именно региональным властям.
Не нужно бояться, что охотники в случае придания популяции охотничьего статуса нанесут ущерб баранам. Их добыча строго квотируется. Зато охотники будут обязаны вести ежегодный учёт, и государство наконец получит данные об их численности. Многие охотничьи виды десятилетиями процветают, несмотря на пресс охоты.
Все статьи номера: Русский охотничий журнал, июль 2026
