Тема волков, их влияния на охотничью фауну и вреда, наносимого ими домашним животным, безусловно, одна из самых злободневных сегодня как в охотничьем, так и в природоохранном сообществе. И у нас в гостях человек, который уже бывал в редакции, – основатель Клуба волчатников Виталий Бачура.
Михаил Кречмар (далее М. К.): Волчья тема в достаточной степени скользкая, я бы даже сказал, скандальная. Попробуйте затронуть тему волков и наносимого ими ущерба – сразу получите огромное количество негативных отзывов, почти все из которых будут от жителей мегаполисов. Как говорил один мой хороший товарищ, волк и ворон – тотемы офисного планктона. Но так случилось, что на деле у нас одна из самых «волчьих» стран мира. Волчья популяция у нас очень большая, она стремительно растёт, но почему-то люди, чьим тотемом является волк, с ним если и сталкиваются, то на мониторе компьютера, в крайнем случае – в зоопарке. При этом специализированных исследований волков у нас немного. Я, пожалуй, могу в качестве лучших привести только общую монографию из серии «Человек и биосфера» и монографию Павлова, а также работу А. Бондарева по Западной Сибири. Как вы считаете, Виталий, насколько большой ущерб популяция волков наносит охотничьей фауне и домашним животным, точно ли их у нас 60 000?
Виталий Бачура (далее В. Б.): Я всегда приветствую охотников, идущих на волков, и, конечно же, людей, которым небезразлична тема. Численность в 60 000 особей, разумеется, не соответствует действительности. Объяснение простое. Научные исследования в этом направлении после распада СССР прекратились. Есть ЗМУ, но он реальную оценку не даёт, да и учётом волков должны заниматься специалисты, а их практически не осталось.
М. К.: ЗМУ даёт результат, который нужен охотпользователю, чтобы получить необходимое количество разрешений на добычу. Больше ничего он не даёт.
В. Б.: Очень удобно… Существуют и другие методы учёта: авиаучёт, метод картирования участков обитания, метод прогона, фотовиденаблюдение, аудиоучёт. Но реальную картину может дать только комплексный совокупный учёт, проведённый настоящим специалистом, который разберётся и в звуках, и в следах: принадлежат они одним и тем же волкам или разным. Волки в зависимости от поры года, времени суток и наличия питания порой проходят за сутки значительные расстояния. Для достоверного учёта нужно знать биологию волков, особенности их жизни, работать, понимая их строгую территориальность.
Это тяжёлая и материально затратная работа, делать её некому, так что сведения о численности однозначно не соответствуют реальным показателям. Нагрузка со стороны волков на охотничьи угодья и на сельское хозяйство огромнейшая. Волки – это совершенные убийцы. Они не «санитары леса», это миф (кстати, как и то, что они воют на луну). То, что волки не нападают на людей, – тоже миф. Они атакуют людей, уже фиксируется бешенство. И численность волков в последнее время стремительно растёт. Из моей практики видно, что в заказниках, национальных парках и заповедниках реальная картина другая: численность выше названной более чем в десять раз. Соответственно, и в остальных угодьях то же самое.
М. К.: Ну, заповедник-то, в общем, и является заповедником: они оттуда выскакивают, охотятся, а в случае угрозы возвращаются обратно, в его границы, в безопасность.
В. Б.: Волки очень экономны, берегут энергию, поэтому строят жизнь исходя из двух факторов. Это еда и опасность со стороны человека, который является единственным их врагом в природе. Если в заповеднике волков не беспокоят, они туда уходят, но с молоком матери-волчицы впитывают и усваивают, что они, перейдя границу заповедника, находятся в полной безопасности и им никто и ничто не угрожает. К сведению, ранее в СССР проводился отстрел волков в заповедниках.
М. К.: Расскажите, как вы начали охотиться на волка.
В. Б.: Я родился в охотничьей семье, можно сказать, в лесу. Рядом был дед-волчатник, один из оставшихся специалистов из СССР самого высокого уровня. И 15 лет назад, когда я уже был довольно зрелым охотником с большим стажем, решил посвятить себя волчьей охоте. Я, конечно, понимал, что такое борьба с хищником, являющаяся неотъемлемой частью охотничьей этики, и что такое охота на волка. Охота на волка – это сложнейшая, тяжёлая, трудовая и высокоинтеллектуальная охота, но в то же время интереснейшая, многообразная и увлекательная, не имеющая предела совершенству и развитию охотника. Это то, за чем я в неё пришёл. Я считаю, что волки – самые умные звери в мире. В цирке есть всё: медведи, тигры, львы, леопарды, пантеры, – а волков нет, хотя они поддаются дрессировке.
М. К.: Я считаю, что медведи – самые умные звери в мире, но в том, что охота на волка – безоговорочно самая сложная из всех охот, которые есть у нас в России, я вас поддерживаю. Не исключая снежных баранов, всех этих козерогов и так далее. Высший пилотаж – это волчатник. Скажите, сколько вы волков взяли за этот период?
В. Б.: Я веду ежегодный учёт – максимально мне удалось взять 27 волков за год. У волчатников и охотников на волка есть такая практика: на любой волчьей охоте битых волков может записать на свой счёт каждый охотник, но не в личный зачёт. Я организовываю, готовлю и провожу охоты всеми доступными способами, которые считаю наиболее эффективными в данном месте и в данное время.
Вообще, нужно чётко разделять понятия охотника на волка и волчатника. Охотники на волка – это самые дисциплинированные, организованные и внимательные охотники, всегда были охотничьей элитой и остаются ей сейчас. Волчатник – это охотник на волка, хорошо знающий биологию волка и владеющий основными способами охоты на него.
М. К.: Да, я понимаю, что каждый год вы получаете новую информацию о волках. Я сам занимаюсь медведями, продолжаю их изучать. И каждый год я получаю новую информацию о них. Я сталкиваюсь с поведенческими и другими ситуациями, с которыми не сталкивался раньше, а я этим занимаюсь 40 лет.
В. Б.: Абсолютно согласен. Я вижу уникальные моменты поведения волков и их до сих пор неизвестные реакции на те или иные ситуации в охоте на них. Есть вещи, не описанные в науке, и естественно, постоянно с ними сталкиваюсь тоже. Больше всего удивляет преданность волков и то, что они своих в беде не бросают. Вот как-то отстрелялся по волчице. Она была ранена, перебит позвоночник. Она воет. Волк вернулся из леса к ней на 5 м и не боится, что будет стрельба. Он подходит и постоянно пятится, она ползёт, и он её отводит, отводит, а она за ним ползёт, и он не боится погибнуть совершенно. У меня патронов нет, наблюдаю за этим, и из глаз катятся слёзы. Пошёл дождь наутро, и мне так и не удалось их найти, далее тот самый заповедник… Второй случай: облавная охота с флажками. Ранена волчица, видна кровь на снегу. Она идёт, шатается, а волк подходит к ней и подставляет бок, и вместе они выходят через флажки! Снег, болото, и мы их так и не взяли, хоть у нас есть и опыт поисковый, и знания биологии волка.
М. К.: А вы можете сказать, сколько волков воет одновременно, когда стая начинает выть?
В. Б.: Да, конечно. Могу определить и количество, и их половозрелый состав по голосам. Имею в голове сорокалетний опыт моего учителя и собственный пятнадцатилетний. А сейчас мои учителя – это волки. Я их знаю и зачастую понимаю. Вот как они отличают стаи друг друга?
Диапазон волчьего воя – от 50 до 950 Гц. И мы понимаем, что у одной стаи – 430 Гц, а у другой – 540 Гц. Частоту задаёт матёрая волчица. Она вожак, и это бесспорно: она самый умный и осторожный волк, особенно в выводковый период. Все в стае воют заданной волчицей частотой: переярки срываются на лай, они не могут ещё выть долго ввиду слаборазвитого горла; прибылые тявкают и скулят; матёрый и бета-самцы воют по-своему. Но они все воют в одну частоту обязательно! Разным тоном, разным тембром, разной силой и мощью. Так волки друг друга определяют как внутри стаи, так и внутри вида, между стаями. И у меня бывало, что волки мне отвечали, но не шли ко мне, а занимались своими делами и дальше охотились, потому что я попал в частоту их стаи. Редкость, но бывает.
Сейчас любители повабить часто собираются и все вместе воют. И я таким говорю: «Вы пойдите к звукорежиссёру и определите каждый свою частоту». Если у нас, людей, совпадает частота, мы можем создать имитацию стаи волков. Это реально. А если у всех разная частота, волки услышат. И это очень большое зло в борьбе с хищником, так же как и неумелая ваба: это тренирует волков, и потом их взять в разы сложнее.
Плюс ещё замечен такой важный момент: они как-то переговариваются между собой в неслышном нам, людям, диапазоне. Например, идут вдалеке на меня два волка на вабу. Я их вижу в тепловизор. Между ними лесополоса и холм. Они друг друга не могут видеть. Ваблю, они идут, и вдруг синхронно стали, а потом синхронно пошли, хотя друг друга не видят. И что это?
М. К.: Вы говорите, что вожак в стае всегда волчица. То есть это точно не самец? Принято говорить, мол, альфа-самец идёт всегда впереди, у него такие «мощные лапищи».
В. Б.: Однозначно волчица: это подтверждают и наука, и мой опыт, и опыт моего учителя. Лапы могут быть большими и у молодых волков, как у молодых людей может быть 45-й размер и рост 2 метра. В случае гибели волчицы можно считать, что стая уничтожена на 70%. Умный и опытный специалист-волчатник всегда доведёт стаю до конца. Самое важное – это волчица. У волка-самца нет рефлекса смотреть за прибылыми и ухаживать за ними. Он может подходить к ним, но переводить или переносить их не способен. И если они маленькие, они просто погибнут.
У меня были охоты уникальные: за сутки с половиной удалось взять всю стаю. Стая молодая, трёхлетняя волчица. Сперва вечером бьём волчицу, потом днём организовываю взятие логова. Далее стрелки спросили: «А это что за след?» Отвечаю: «Это матёрый. Этого мы возьмём ночью». Так и стае конец. Такая вот эффективность!
М. К.: А какую охоту вы сами предпочитаете?
В. Б.: К основным способам относятся облавная охота, охота на приваде, капканная, охота на переходах, охота на вабу и самая сложная, несомненно, любимая – взятие логова. Логово – это самый секретный объект у волков. Волчица, чтобы рядом не летали мухи, даже съедает за волчатами помёт. Работа по логову – целый технологичный процесс. Начинается он в марте, а логово берётся в мае. У меня были случаи, когда охотники уверенно говорили, что нашли логово, и звали быстрее копать. Приезжаю и вижу: разбросанные кости, стоит вонь. Уверенно говорю: «Копайте, это лисы». И уезжаю. Они копают и, естественно, откапывают лисят.
Когда беру логово, руководствуюсь основным правилом: должен быть один проход по территории и только один шанс. Прошёл, если не взял – уже не возьмёшь. Волчица щенков унесёт или переведёт. Есть запаски. Это отличительные признаки логова, на них я всегда обращаю внимание. Возле логова есть две-три подготовленные запаски, в районе до 1 км. Если нахожу запаску, понимаю, что логово рядом. Также у волков есть отдельный туалет, игровая площадка. Там даже попадаются покусанные пластиковые бутылки. Есть столовая, где вся трава выжжена отрыжкой. Это всё не в логове. Волчица даже матёрого не пускает к логову. Через две недели после появления волчат матёрый начинает носить волчице еду, метров за 300. У них есть место встречи, какой-то перекрёсток, куда она выходит. Использую этот факт для охоты, конечно же. А когда волчица отвечает мне прямо с логова и её удаётся обмануть – это редчайший случай, счастье. Тогда песенка спета.
Есть ещё уникальная охота на логовах с гладким оружием на утренней зорьке, без прицелов, вся стрельба – 15–20 м.
М. К.: А какое оружие вы предпочитаете при охоте на волка?
В. Б.: Однозначно карабин, желательно полуавтомат не ниже калибра .308. Самый крепкий зверь на рану, наверное, крепче, чем медведь.
М. К.: Как вам пришла в голову идея Клуба волчатников и что это такое сейчас? Вот мы четыре года назад его обсуждали. Как он изменился?
В. Б.: Идея простая: охотников, по-настоящему преданных этому делу и готовых принести в жертву волкам основные ценности жизни, очень и очень мало, отсюда и решение объединить их. Я взял эту трудную ношу как старый спортсмен из тех, у кого вторых мест не бывает. Так и несу флаг Клуба волчатников вперёд, неуклонно подтверждая нашу квалификацию во многих регионах России и Беларуси.
Наши цели:
- популяризация охоты как неотъемлемой части нашей культуры;
- возрождение охотничьих традиций и культуры охоты;
- восстановление как основы всей охоты охотничьей этики, неотъемлемой частью которой является борьба с хищниками;
- изучение биологии волка и учёт его количества, совместная работа с научными организациями;
- изучение способов охоты на волка и пропаганда правильной, технологичной и результативной борьбы с хищниками;
- спасение фермерских хозяйств от нашествий волков;
- борьба с бешенством у волков.
В соответствии с этими целями мы распространяем информацию в разных охотничьих коллективах. Сейчас молодые охотники вообще не понимают, почему так важно контролировать ситуацию с волками, некоторые даже не знают об этом. Если волки в угодьях, то мы бросаем любую охоту и занимаемся волками. Как гласит советская пословица, если волк в угодьях, егерь – не хозяин. Так и есть: кто бы ни был собственником угодий номинально, реальные хозяева – волки, они у себя дома, а мы у них в гостях. И охоту на волка нужно строить именно с этой позиции, только тогда она может быть успешной. В клубе есть своя проверенная годами безошибочная методика учёта волков в любом хозяйстве и эффективная технология борьбы с ними. Без дисциплины и технологии волков не взять. Естественно, есть желание сотрудничества с научными организациями.
М. К.: Ваш клуб работает как пожарная команда? Вот, например, кто-то где-то говорит: «У меня волки. Их надо бы сократить». Есть какая-то система, по которой вы можете выехать?
В. Б.: Мы часто работали так раньше, получали боевой опыт в различных угодиях. Но время – это ткань, из которой состоит жизнь, и на всех его не хватает, как и сил, и средств, и здоровья. Очень уж актуальна проблема! Все хотят помощи, а за результат и работу платить не хотят или не могут. А это труд, который, несомненно, должен оплачиваться, и он оплачивался всегда. В СССР на уровне правительства за волка была назначена премия 100–150 рублей, целая месячная зарплата тогда, плюс лицензия на лося бесплатная, поэтому и численность волков была доведена до 20 000. Даже в царские времена волчий вопрос ставился на уровне царя. Он поручил ловчим посчитать, какой урон лесному и сельскому хозяйству волки нанесли за год. Ему принесли данные по России, не учитывая Сибирь: миллион царских рублей. Премирование – это вопрос номер один и простой пример, как нужно подходить к регулированию численности волков.
М. К.: Вы прислали мне обращение по поводу нападения волков на охотничьих собак в Пермском крае. Речь идёт о том, что руководитель охотничьего общества предположительно не занимается регулированием численности волков на территории, за которую отвечает. Они у него там размножаются, расселяются по округе, ловят собак, режут скот. Есть какие-то возможности повлиять на такого вот руководителя общества?
В. Б.: Из Соликамска нам звонят обычные охотники и фермеры, буквально кричат о помощи. Не могут найти защиту от волков. Обращаются в различные органы власти, а в ответ: «У нас всё в порядке, численность в норме, проводится отстрел». А по факту волки в домах срывают собак с цепей, выходят к детским садикам, режут скот и снимают с гона охотничьих собак – настоящая боль охотника! Медведи тоже в черте населённых пунктов гуляют. К большому моему сожалению, законодательством не предусмотрено никаких мер юридической ответственности, административных наказаний и санкций в отношении собственников угодий за тот урон, который наносят волки и охотничьим ресурсам, и сельскому хозяйству, и фермерам, и обычным людям. А это мера номер два после премирования.
Не менее важная проблема – бешенство. Фиксируют бешенство в Волгоградской, Курганской областях и других регионах. Уже людей съедают волки! Это до чего докатились «охотнички»?! Понятно, были волки-людоеды в послевоенное время. Уносили детей, которые из отдалённых сёл в школы ходили. Но как-то тогда справились с этим наши деды-охотники.
М. К.: Часто говорят, мол, что вы такое творите, вы волка истребляете и так его истребите до конца. Но в такой стране, как наша, волка истребить невозможно, он очень пластичный зверь. НВот, например, один из исследователей волков изучал ихволков не где-нибудь, а в пригородах Сочи,. И не просто в пригородах Сочи. Он их изучал даже в санаторных парках. Они жили. У них там были логова в санаторных парках. Люди видели этих волков постоянно,. Они просто не знали, что это волки. Ну и, естественно, волки никак себя как волки не проявляли. Жили там на помойках, собак таскали.
Несомненно, волки – это самые пластичные хищони моментально усваивают плохой опы,рестраиваются и приспосаблиовой ситуации.! Волких, чем люди о них. Они часами, суткаесяцами и годами наблюдают за человеком, обладая сумасшедшей выдержкой. НОни напрямую на контакт не идут на контакт, человек – -враг номер один. У волчицы есть даже специальные звуки:, когда она обучает волчат, то, подводя к следу человека, фыркает особым образом: главная -опасность номер один! ДИз опыта, даже нам, специалистам, удаётся перехитрить их волков максимум в 50% случаевях. Истребить ихление невозможно.!
Условно среднерусске волки делятся на две группы. Есть волки-падальщики, которые живут вблизи селений: они ходят на скотомогильники и режут скот. А есть волки чисто лесные, которые ивут в серьёзных лесных массивах. Они никогда не будут резать скот, чтобы себя не выдать. Они питаются только лесными животными. Я сталкивался с такими, их около 15–20%. Остальные 80–85% – это именно волки-падальщики. Лесные волки менее коммуникабельны и отзывчивы на вабу. Их в разы сложнее брать, чем тех, которые живут возле селений. Поэтому везде важна технология и тактика. И должны этим заниматься только специалисты!
М. К.: С какими словами вы бы хотели обратиться к охотникам и к владельцам охотничьих хозяйств?
В. Б.: Возникает тревожное ощущение, что охотники и собственники охотничьих хозяйств очень плохо понимают необходимость борьбы с волками и реальные специалисты никому не нужны. Поэтому крик души волчатника: «Уважаемые охотпользователи и собственники охотхозяйств, мероприятиями по регулированию численности волка должны заниматься только специалисты. Не превращайте свои угодья в тренировочный полигон для горе-волкодавов. Не превращайте охоту на волка в шоу. Не превращайте охоту на волка в цирк-шапито. Скупой платит всегда!» У нас как у реальных специалистов есть опыт, когда мы брали в хозяйстве волков с нуля и заканчивали полным их истреблением. В каждом хозяйстве всё по-разному: доступность угодий, количество волков и стай, наиболее эффективные способы в данных условиях и так далее.
М. К.: Виталий, а что вы думаете про неспециалистов? Неспециалисты волка тренируют, да? Грубо говоря, «пакостят поляну»?
В. Б.: Уровень специалистов может быть разный. Есть горе-волкодавы – это огромное зло. Они не знают и не понимают, как вабить, кем, сколько, когда, какая пауза, они даже не знают структуру воя, а ведь это целая наука. Электроманки и «граммофонколонычи». А волки-то тренируются!
Есть те, кто всю жизнь бьёт волков в своих угодьях, в одном районе и близлежащих. Молодцы, снимаю шляпу! А есть другие, которые приехали в конкретный лес первый раз: им нужно провести рекогносцировку, учёт, определить самые эффективные способы добычи, начать и закончить. Ведь с потерей каждого члена стаи становится тяжелее и тяжелее – приходится менять тактику, позиции, машины и так далее. Когда я иду на логово, то надеваю гражданскую одежду, беру лукошко, собираю грибы. Потому что волки знают всех егерей, знают, во что те одеты, знают все их машины. Самая сложная охота – это взятие логова. Охотник на волка, который не взял логово, не имеет права называться волчатником.
Все статьи номера: Русский охотничий журнал, июль 2026
