Под облака к сернам… за медведями!

Медведи
Дата публикации:
просмотров: 376
Комментарии: 0

Кавказ. В душе охотника это слово сразу вызывает целую бурю чувств: восхищение прекрасными пейзажами, трудности восхождений, радушие и гостеприимство местных жителей, ожидание достойных трофеев и непредсказуемость охоты – всё сразу нахлынет и заставит душу томиться в ожидании встречи с ним.

Я с огромным уважением отношусь к охотникам, в коллекциях которых есть хоть один горный трофей Кавказа, понимая, какой труд стоит за каждым из них. Кавказ воспитывает, закаляет горного охотника, и когда отдаёт ему трофей, даёт право гордиться им всю жизнь. Я очень люблю кавказскую охоту, мне повезло и за несколько экспедиций посчастливилось добыть отличные трофеи всех туров и серну – и даже не по одному экземпляру. Но Кавказ не перестаёт манить необыкновенным колоритом, трудностями и радостью охот. И в мае 2015 года я решил в очередной раз поехать в Карачаево-Черкесию за совсем не казавшимся мне горным трофеем кавказским медведем…

Кавказский медведь – это подвид бурого медведя. На Северном Кавказе обитает два вида медведей, отличающихся по размеру и окрасу. Длина большого составляет от 1,7 до 2 м, масса – от 120 до 200 кг, окрас тёмно-бурый. Малого кавказского медведя называют «скальным». Он значительно меньше: длина 1,2–1,4 м, масса не превышает 65 кг. Окрас светло-серый, очень красивый из-за того, что прядки шерсти как будто мелированные. Живут они на высоте от 800 до 2 500 м. Скальный медведь отличается скверным характером: несмотря на маленький рост, он очень агрессивен. Нередки случаи нападения на домашний скот и даже на человека. Весной медведи обычно выходят на поляны с молодой травой, но слишком низко с гор всё-таки не сходят. В Карачаево-Черкесии значительно чаще встречается скальный медведь, вот на него я и решил охотиться с моими новыми друзьями – местными проводниками, братьями Кемалом и Новрузом. Братья прекрасно знали все местные горы до каждой тропинки и были в отличной физической форме.

«Медведи есть, – сразу воодушевил меня Кемал, – чабаны стали их часто видеть». Лучшая новость для охотника и первая из трёх сакральных фраз на охоте, «зверь есть», добавила адреналина в кровь и заставила время чуть быстрее бежать до следующего утра, к началу охоты. Утром восхождение начали прямо из посёлка, с одной стороны которого бурлила Кубань, а другую вплотную прижали горы. Бодро стали штурмовать достаточно крутой подъём, но через полчаса встали: плотный молочный туман за несколько минут съел и горы, и деревья, вдобавок обдав всё холодом. «В тумане не пойдём, – решил Кемал. – Наткнёмся на серн, они медведя толкнут». Ну что ж, ожидание – привычное дело для охотников, благо туман не дождь. Время скрашиваем интересной беседой: парни образованные, толковые, с удовольствием рассказывают о местных традициях, интересных событиях, о своих охотах в этих горах, с интересом расспрашивают о моих трофеях. Наконец, дождались солнца, заиграл ветерок, и природа представила настоящий спектакль… Туман стал рваться, и в разрывах, вначале ненадолго, стали, словно слайды под солнцем, появляться то цветущая черемуха, то скалы, то цветочный луг. Горы будто стеснялись показать всю свою красоту сразу. Но через некоторое время солнце и ветер сделали свою работу, платье из тумана было полностью сброшено и горы предстали во всей красе сочной и яркой молодости. Сиял и звенел росой каждый цветок и травинка, скалы блестели на солнце, подчёркивая гранями свою неприступность. Налюбовавшись прелестями природы, с радостью думая об этой возможности на горной охоте, двигаем дальше к намеченному седлу между двумя вершинами. Через два с половиной часа мы на позиции, и очень вовремя: горы оживают. Позиция очень удачная, можем просматривать сразу четыре склона, каждый с полянками молодой ярко-зелёной травы. Про себя думаю: «Был бы медведем – точно бы сюда вышел пастись!» Под скалой, на ближайшем лугу, замечаем две группы серн. Лохматые, полувылинявшие после зимы, они с удовольствием налегали на свежую траву. Пугливые и нервные животные вскоре продемонстрировали свой характер, неожиданно сорвавшись с места. Заложив большую дугу по лугу, они пробежали в двадцати метрах от нас, учуяли и бросились вниз скачками, скорее похожими на падение. Мы продолжили биноклевать, а сознание – бороться с дремотой под приятно греющим солнцем.

Вторую сакральную фразу на охоте приходится ждать часами и днями. Вскрик или сладкий шёпот: «Вот он!» – и сердце начинает более чётко отстукивать ритм, глаза, горя, впиваются в зверя, стараясь быстро и наверняка оценить его, руки тянутся к винтовке, автоматически снимая чехол с прицела. Кемал эту фразу произнёс мягко и протяжно: «Во-о-от о-о-он...» И я, сто раз потом покаявшись, вдруг подумал: «Ну вот, как-то всё быстро и просто получилось...» На середину поляны спокойным шагом выходил хозяин здешних мест – кавказский скальный медведь. Небольшой, крепко сбитый, с характерным серо-седым окрасом, он сел посреди поляны и стал ковыряться в земле, дотягиваясь до травы. «Ну вот и занавес», – подумал я, прикинул в бинокль расстояние (488 метров – дистанция приемлемая), вбил данные в «Борисова» (баллистический калькулятор Борисова) и тут, Тот, Который Сверху, отключает мне мозг! Показания калькулятора 35,9 кликов я округляю до 40!!! Деловито барабаню 10 минут, вкладываюсь в винтовку, прекрасно вижу лопатку моего будущего трофея и с удовольствием жму на крючок. Mauser трёхсотого WM привычно вздрагивает, доставляя при этом в ноздри приятный запах пороха. Медведь в несколько горизонтальных прыжков укрывается под сухой берёзой и начинает под ней возиться. «Доходит», – думаю я и, подождав несколько секунд, стреляю ещё раз, чтобы помочь медведю побыстрее встретиться со своим медвежьим богом. То, что потом сделал медведь, расширило мои глаза до размера выходной линзы бинокля. Он вышел из-под берёзы, вернулся на своё место и продолжил есть траву! Тут бы мне подумать, что происходит, но, как вы помните, мозг-то отключён, и я стреляю ещё раз. После этого выстрела миша уже рванул наискось влево вниз и скрылся в кустарнике... «Ну что, пошли забирать», – радостно говорят братья, вселяя в меня какую-то надежду на смерть медведя. Очень тяжело преодолели распадок с северной стороны склона: много крупных поваленных деревьев и до полуметра прелых листьев выжали приличный объём пота. И эта встряска организма включила-таки мне мозг! Я, с замиранием сердца, сдёрнул чехол с прицела, помня, что не отбарабанил в ноль после канонады, и с ужасом увидел красивую, ровную, круглую цифру 10 на барабане прицела. При небольшом размере зверя эта ошибка спасла ему жизнь. «Ребята, я промазал... Вот почему зверь так себя вёл», – выдавливаю из себя. «Да нет! Сейчас и кровь найдём, и высечку, не может быть!», – уверяют братья, но я, уже все понимая, просто брёл к месту, где стоял медведь, чтобы удостовериться в своем фиаско. Три воронки от пуль в земле, недоумённые взгляды братьев, кислятина на душе... Рад был только медведь. «Ну что ж, на то она и охота, чтобы зверю тоже везло», – уговаривали мы себя, возвращаясь в посёлок. Завтра будет новая охота!

Но ни на второй, ни на третий, ни на четвёртый, НИ НА ПЯТЫЙ день охоты мы больше не видели НИ ОДНОГО медведя! Мы излазили все хребты, долины, лощины, просмотрели все расщелины и балки: медведей не было. Видим следы, один был очень крупный, представляем, где могут быть медведи, устраиваем засады с тёмного утра до тёмного вечера, пытаемся тропить – безрезультатно... На хребет уже взбираюсь быстрым шагом: налюбовался пейзажами, изучил все хребты-распадки-тропки, но без трофея чувствую, что превращаюсь в туриста. Представляете, сколько раз я вспомнил свою фразу «Быстро и просто»?!

По вечерам большая семья Кемала и Новруза вкуснейшими и сытными ужинами скрашивала очередной безрезультатный день. Атмосфера уважения, гостеприимства, тактичности в семье носит не показной, а естественный характер, что очень располагает и радует. Братья сильно переживали из-за отсутствия зверя, обсуждали причины, придумывали новые тактики, маршруты. Но всё сводилось к одному: ходить и смотреть.

Утром шестого дня сборы и выход на охоту были сосредоточенными и серьёзными. План прежний: биноклюем утреннюю и вечернюю кормёжку на полянах, днем биноклюем переходы. Решили подниматься тропой, которой восходили в первый день. Забрались и рассредоточились на трёх вершинах, проверив заранее рации. Облачность была низкой, внизу подо мной привычно паслись серны, и мне подумалось: я столько дней охочусь под облаками над сернами... за медведем! Для равнинного жителя – несовместимые понятия объекта и места! И тут мои размышления прервал хриплый голос Новруза из рации: «Вижу медведя!» – «Где?» – «На той поляне, где вы стреляли первый раз, но чуть дальше!» Через пять минут я не добежал – долетел до Новруза! Смотрю в бинокль: ходит мишка по поляне, ковыряет корешки, седой, красивый, скальный! Расстояние – 507 метров. Подтянулся Кемал, вместе шепчут: «Далеко...» «Нет, – говорю, – у меня должок, сейчас верну всё на свои места». Просчитал на БК, перепроверил три раза знание математики, отбарабанил, вложился. Выстрел! Медведь сразу же мешком рухнул по склону. Падал не группируясь, через кусты, и стало понятно, что правильно выставленный March и пуля A-max сделали своё дело. И третья сакральная фраза разом вырвалась из нас: «Е-Е-ЕСТЬ!!!» Это был не крик – вопль восторга, радости, торжества! Мы обнимались, орали и трясли друг друга – три здоровых небритых мужика. Несколько минут длилось наше безумие. Немного успокоившись, стали осматривать склон, где стоял медведь, и вдруг одновременно увидели в том же распадке, но на другом склоне большую коричневую точку. Медведь! Схватили бинокли – глазам не поверили: огромный бурый медведь через распадок бежал к тому месту, где пять минут назад я добыл скального!

Зная, что лицензии есть, я открывал сезон в этих угодьях, я шепчу братьям: «Беру!», падаю к винтовке, перезаряжаю, несколько секунд выжидаю, пока медведь притормозит, выстрел! И уже не вопль, а удивлённо-восторженное «ЕСТЬ...» произносим, глядя друг на друга и не веря в происходящее. Медведь таким же мешком, снося все кусты на своём пути, полетел вниз. Мы сидели и смотрели друг на друга, и у всех была одна мысль: «Не может быть!» «Два медведя двумя выстрелами на 507 метров в течение 5 минут! Нам никто в посёлке не поверит!, – взорвался Кемал. И тут же добавил: – Главное, мы это видели и сделали это!» Как я был счастлив и горд, что на том же самом месте смог реабилитироваться за досадную, глупую ошибку, допущенную в первый день! Обломив две веточки на ближайшем дереве, я насадил на сучки две гильзы на память для ребят о суперудачной охоте и неплохих выстрелах с этого места.

Спускались по тому же северному склону, но уже совсем в другом настроении, и не замечали ни валежника, ни размокшего листопадного перегноя. И Тот, Кто Сверху, за все наши испытания и труды сделал нам ещё один сюрприз: когда мы спустились к реке и стали искать добычу, то нашли медведей лежащими в 10 метрах друг от друга. С двух разных склонов – в одно место, невероятно! Рассмотрев трофеи, понимаем, что перед нами два вида кавказских медведей: большой бурый и малый скальный. Удача – невероятная, но выстраданная, выхоженная.

Длина большого оказалась 182 см, скального – 130 см. При разделке дивились на толстый, в два пальца, слой жира у бурого медведя. Когда под вечер спустились в посёлок, весть быстро разнеслась, и потянулись гости посмотреть на громадного медведя. Аксакалы удивлённо и одобрительно вскрикивали и цокали языками. Все единодушно решили, что таких медведей у них никогда не было и что я его сам привёз из Сибири. Разговорились допоздна, и все были довольны: местные – тем, что по их окрестностям не будет бродить громадный медведь, а я – что смог дотерпеть и выходить свои настоящие горные трофеи. В самолёте, поднявшись над облаками, я опять вспоминал ставшие родными горы, серн и живущих над ними медведей...

Русский охотничий журнал, Октябрь 2016

377