Медведи Курильских островов интересовали меня как зоолога, занимающегося медведями, всегда. Почему?
Курильская гряда, имеющая длину 1200 км, заселена медведями с двух концов. Медведи обитают на острове Парамушир, затем идёт очень внушительная «дыра» – около 700 км, и потом они снова начинают встречаться на Итурупе и Кунашире. При этом надо помнить, что бурые медведи – отличные пловцы и могут заплывать на расстояние до 60 км от суши. На Северных Курилах обитает камчатский подвид – Ursus arctos piscator, а Южные Курилы и Хоккайдо заселяет отдельный подвид – yesoensis. Что, собственно, и подтверждают естественные географические преграды – проливы между Хоккайдо и Кунаширом и Кунаширом и Итурупом, 27 км и 23 км соответственно.
При этом медведи отсутствуют на Шикотане и следующем к северу острове в гряде – Урупе: там ширина пролива Фриза в самом узком месте составляет 40 км. Вроде как расстояние для медведя не смертельное, но все мои знакомые утверждают, что выход на остров, особенно с южной стороны, очень сложен: медведю придётся преодолевать не только сильное течение, которое есть между всеми проливами Курильских островов, но и прибойную полосу, и карабкаться в прибой на отвесные скалы – возможно, потому Уруп мишки и не заселили.
Впервые мы с моим другом Анатолием Смирновым появились на Южных Курилах в начале октября 2022 года. Сведения о предстоящей охоте были обнадёживающими, но противоречивыми. Человек, отвечавший за охоту, однозначно утверждал, что здесь возможен всего один способ – на нерестилище из засидки. Нам даже предложили одно из самых живописных и интересных мест – озеро Валентины. Услышав о предлагаемом методе охоты, я скептически хмыкнул и полез в гугл-карты. В гугл-картах я обнаружил невысокие сопки, покрытые травянистой растительностью (так мне показалось), и пожал плечами: подумаешь, бином Ньютона – залез на такую сопку с биноклем и оглядывайся, рано или поздно зверь себя покажет – тут и подходи к нему степенно…
Но первыми нас при высадке на базу встретили не медведи и не сторож весьма интеллигентного вида – а доблестные российские пограничники с автоматами. Напоминаю: Южные Курильские острова являются погранзоной, и при их посещении необходимо оформлять пропуск. При этом билет на острова без пропуска вам продадут, но при выходе из самолёта пропуск могут спросить (впрочем, делается он в одно движение: последний раз он пришёл ко мне в Москву на почту быстрее, чем электронное уведомление – не знаю, уж как это получилось). Проверив пропуска и паспорта, пограничники вздохнули, позвонили на заставу и… потащили наши вещи на базу, выглядевшую очень и очень неплохо. База эта, сразу предупреждаю, не охотничья, а рыболовецкая. Путина уже прошла, и на ней присутствовали только сторож и пограничный наряд. Едва мы расположились на базе, хлынул проливной дождь, который с небольшими перерывами сопровождал нас всю поездку.
Моя рацея с подниманием на сопки сразу разбилась об осознание, что то, что выглядело на картах как ровная луговая растительность, на самом деле суровый курильский бамбук, точнее его густые заросли, называемые здесь бамбучником. Он бывает ростом от «по колено» до «выше макушки» (впереди у меня был Итуруп, и там я познакомился с бамбучником в два человеческих роста, но это случилось три года спустя). Бамбучник этот, естественно, полностью непроходим – я как человек, выросший в стране кедрового стланика, считаю себя специалистом по непроходимым зарослям, но тут моё образование в этой области сразу подскочило на два уровня. Поэтому мы могли ходить только по двум медвежьим тропам, и только в одном направлении – на довольно убогое нерестилище кеты в трёх километрах от базы. Кеты на нерестилище практически не было – мне как дальневосточному человеку было доподлинно известно, что ход красной рыбы бывает только вчера и завтра, – но медвежьи поеди наличествовали. К сожалению, трава не дала возможности оценить следы, но присутствие зверя сомнений не вызывало.
Мы забрались в бамбучник на высоком склоне и приготовились к ожиданию. Анатолий использовал тепловизор, у меня был загонник Zeiss 1–4 с подсветкой марки, и мог я им пользоваться только до наступления густых сумерек. Однако до самых густых сумерек мы не досидели: впереди был путь в три километра по довольно сомнительной тропе, и мы отправились обратно, не дождавшись ночи. В тепловизор Анатолий увидел метрах в ста пятидесяти от нас в зарослях медведя, но ни определить его размеры, ни вообще хорошенько рассмотреть мы не смогли. Один медведь, правда, ждал нас на базе – это был прикормленный полудомашний медведь рыбаков, настолько мелкий, что его можно было спутать с крупной собакой. Времени на Кунашире у нас было в обрез, поэтому через три дня (два из которых занял сплошной ливень) мы улетели в Москву.
Из этой поездки я извлёк сразу несколько уроков. Во-первых – погода. Если вы хотите гарантированно иметь хотя бы два дня хорошей погоды на Курилах – вам нужно не меньше недели. А лучше десять дней. Второе – бамбучник определяет бытие. Ходить и искать зверя можно только в местах, свободных от бамбучника, а стрелять в него – на максимальном расстоянии, чтобы подранок не успел в нём скрыться. Поэтому, когда уже в конце 2024 года я созвонился со старшим лесничим Курильского лесничества Дмитрием Ивановым, живущим на Итурупе, я сразу запланировал поездку на десять дней.
Это были одни из лучших десяти дней в моей жизни. Два дня, правда, из них вычеркнул шторм, причём такой, что по улицам Курильска не то что не ходили люди – машины не ездили, а гостиницу, в которой я остановился, грозило просто сдуть. Я участвовал в рейдовых поездках сотрудников лесничества, видел потрясающей красоты лавовое плато Янкито, сказочные Белые скалы, Ветровой перешеек, мы прошли небольшим маршрутом по сопкам, выходящим на Тихий океан. Мы дважды встретили медведей, но небольших, и все встреченные охотники говорили мне, что приезжать надо в разгар хода осенней кеты – в октябре.
И мы снова сидим с Анатолием в моём любимом магаданском баре «Аляска» в Бобринском переулке.
– Пора, – говорю, – делать работу над ошибками на Курилах. Только на этот раз едем не на Кунашир, а на Итуруп. Там есть кому встретить, куда поселить, и, общее впечатление, медведей больше.
Лесничество оценивало количество медведей на острове в тысячу особей. Я, конечно, знаю, что такие цифры точными быть не могут, но они приближены к реальности. Об обилии зверя говорило высокое число конфликтов, часть из которых заканчивалась, как всегда, плачевно для людей, а другая, бóльшая часть – для медведей. Кроме того, я дважды читал на Итурупе лекции о медведях и как с ними себя вести, и по поведению людей чувствовалось: проблема назревшая. Ещё бы ей не быть, когда даже по оптимистическим оценкам на изолированной территории соотношение медведей к людям оценивается как один к шести.
Мы прилетаем на рубеже октября и ноября – в разгар позднего хода кеты. На этот раз он не «вчера и завтра», а именно сегодня! Но – начинается шторм. Обычный такой курильский шторм с ветром, тридцать метров в секунду. В нашем распоряжении четыре дня, и мы было уже решаем этот день пропустить – тем более что на Итурупе есть что смотреть, по сути, это Камчатка в миниатюре: здесь и лавовые плато, и вулканы, и фумаролы, и целые реки минеральной и горячей воды. К тому же Анатолий взял с собой на охоту младшего сына Петю – страну посмотреть и жизнь человеческую. Но вечером приходят мужики и проникновенно говорят: надо ехать! Сидеть мы планируем на нерестилище не очень далеко от посёлка, там на берегу построена какая-то халабуда, на крыше её и предполагается засидка.
В засидку идут Анатолий и местный охотник Сергей; на крыше устраивается настоящее гнездо из спального мешка, тулупа и бог весть ещё каких типов утеплителей. Мы с Петей располагаемся внутри и наблюдаем за происходящим через окошко. Нам явно лучше, чем тем, кто на крыше: ветер пытается свернуть в трубочку профнастил, по железу барабанят все известные науке виды осадков – град сменяется снегом, снег – дождём и снова градом. Температура, если верить метеосводке на айфоне, около нуля, ну, может, чуть-чуть выше. Дубак, в общем. Очевидной проблемой является дистанция стрельбы – мужики говорили о максимум пятидесяти метрах, но они преувеличили: всё поле обстрела – это русло реки, с обеих сторон зажатое бамбучником, шириной десять метров и глубиной до поворота максимум двадцать, ну, двадцать пять. Анатолий вооружён Blaser R08 под патрон .308 Win., сопровождающий – «Тигром» под 7,62×54R.
Первый медведь появляется в сумерках. Он вышел из-за поворота в этих самых 25 метрах, прошёл под берегом и ушёл в бамбук в семи метрах от засидки. Медведь категории «третий сорт не брак» – я бы чисто для коллекции его стрельнул, но Сергей, видимо, Анатолия отговорил. Второй мишка обнаруживает себя через полчаса, но очень ненадолго: выскочил из бамбучника, схватил рыбину и уволок в кусты. Он промелькнул так быстро, что его даже разглядеть подробно не удалось. Мы утверждаемся в мнении: стрелять в зверя надо, только когда он появится на середине речки, благо шансов завалиться в какую-нибудь яму у него нет. То, что в этом ручье называется фарватером, едва скрывает самца кеты с горбом. Последний зверь, довольно крупный, выходит уже почти перед самой темнотой. И Анатолий решается. Выстрел! Медведь бьётся на середине реки, но пуля за пулей не дают сойти ему с места. Наконец он затихает. Это «квалифицированный» красивый трофей, длиной два метра десять сантиметров – прекрасная память о медвежьей охоте в одном из самых экзотических мест нашей страны. Огромными усилиями мы всем коллективом вытаскиваем тушу на дорогу.
– Хорош, – резюмирует Дмитрий. – Но не сам «хозяин». Здесь есть звери и покрупнее.
Толя фотографируется с Сергеем и Петей и на следующий день улетает. Я же остаюсь ещё на два дня. День мы даём нерестилищу «отдохнуть» – и я не уверен, что туда медведи ещё придут. Рыбы кругом полно, а мы только что нашумели, и признаки добычи зверя никуда не делись. И вот моя очередь сидеть на крыше в гнезде из спальников, тулупов и рюкзаков. К счастью, шторм начинает стихать, и даже теплеет: телефон показывает температуру в восемь градусов тепла. Темнеет. С русла снимаются чайки, нехотя долбившие мёртвую гнилую рыбу. Я знаю: это ещё не признак подхода зверя, это значит, что просто стало темно для чаек. Но всё равно настораживаюсь.
– Справа! – тянет Сергей меня за рукав.
Да, справа из кустов высовывается медведь, примерно на полкорпуса, хватает идущую по реке кетину и снова исчезает в бамбуке.
– Ждём, – шепчет товарищ. – Может ещё раз высунуться.
Следующий раз зверь появляется минут через десять – и точно таким же образом.
– Стрелять нельзя, – тихо объясняет Сергей. – Чуть что – и он в бамбуке, там мы его уже не достанем.
Наконец зверь, словно убедившись, что всё в порядке, медленно выходит на реку. Здесь я сталкиваюсь с проблемой. Мой прицел – Artel V 4-16 – слишком мощен для таких дистанций. Я вижу даже не всего зверя, а его фрагмент. Тем не менее… Первая пуля перебивает медведю шейный позвонок, все остальные – только страховка «на всякий случай».
– Это – «хозяин», – удовлетворённо говорит Дмитрий.
Меряем. От кончика носа до кончика хвоста – два метра шестьдесят сантиметров. Очень солидный зверь. С этим мы уже не справляемся. Приходится просить о помощи – машину с лебёдкой. В общем, идея о хорошей медвежьей охоте на Итурупе в итоге себя оправдала.
Все статьи номера: Русский охотничий журнал, февраль 2026
