Удачно сложившаяся в конце концов охота на юге Пакистана, в результате которой удалось без особых сложностей взять сулейманского мархура, а потом попотеть и понервничать во время охоты на афганского уриала, была только первой частью запланированного тура. Сразу после я намеревался добыть ещё и кашмирского мархура, за которым нужно было отправиться на север страны.
Конец января – начало февраля на юге и севере Пакистана, расположенного немного севернее Тропика Рака, отличаются по погоде, как выяснилось, существенно. В Кветте было тепло и безоблачно, Читрал, где должна была проходить третья охота, заливали грозовые дожди. Что же касается горных перевалов, то их основательно заваливало снегом. Стало понятно, что дорога будет непростой и, по всей видимости, долгой, так что смысла задерживаться на юге не было. Утром встали пораньше и начали грузиться в автомобили. Батальон егерей пришёл нас проводить, и мы обнялись с каждым на прощанье. Понимание того, насколько тёплым может быть сердце у этих людей из совсем другого мира, приходит только во время таких вот охотничьих поездок. Обычный турист в этакую глушь не заберётся: здесь нет ни одного из семи чудес света.
В залитой солнцем Кветте выяснилась новая неприятность: аэропорт Исламабада не принимал из-за тумана и обложной облачности. График логистики неумолимо сужался, хотя надежда ещё оставалась. Поневоле пришлось отдыхать, что после трёх дней непростой охоты является, в общем-то, не лишним делом. Хотелось посидеть в ресторане, погулять по вечернему городу. Однако нам очень настойчиво посоветовали не покидать стен гостиницы. Дело в том, что в Кветте как раз проходили выборы, и три группировки пытались протолкнуть своего кандидата, а это в Пакистане происходит очень эмоционально. В частности, в городе начались перестрелки, разгорячённый электорат сжёг на улицах несколько машин. В общем, если вечером из отеля не выходить, целее будешь. Мы решили, что лучше быть целее.
Увы, за ночь погода на севере не изменилась, да и напряжённая обстановка в Кветте, судя по утренним теленовостям, спокойнее не стала. Однако Исламабад уже принимал, и мы, скрестив пальцы, поехали в аэропорт. Нужно сказать, что и до аэропорта на машине, и потом до столицы страны на небольшом бизнес-джете удалось добраться без особых приключений. Тем временем в Читрале, как сообщали организаторы охоты, егеря уже нашли хорошего мархура. Оставалось только понять, как туда попасть.
Опыт прошлых лет подсказывал, что дорога на автомобиле в Пакистане отнимает много времени, а особенности дорожной обстановки вряд ли могут обеспечить душевный покой. Другими словами, решили попробовать прорваться через облака и вылетели из Исламабада на северо-запад. Облачность началась ещё в предгорьях, а над Читралом найти просвет в облаках вообще не удалось. Пришлось возвращаться в Исламабад не только с разочарованием, но и с пониманием того, что ждёт нас в ближайшем будущем – целый день в непростой дороге. Самое грустное то, что до наиболее сложного участка – перевала высотой 4500 м – ехать как раз дольше всего, а оказаться на дороге в темноте нежелательно от слова «совсем».
Дело в том, что с приходом темноты резко холодает, и мокрая дорога покрывается ледяной коркой. Думали-гадали и решили в результате ехать до ближайшего к перевалу населённого пункта с гостиницей, там переночевать и утром продолжить путь к Читралу, где мы могли бы оказаться в таком случае к обеду. Если же погода не позволит, придётся возвращаться в Исламабад, а на следующий день выехать часа в 2 ночи, чтобы к рассвету оказаться в засыпанном снегом районе.
Описывать бесконечную и однообразную дорогу до предгорий вряд ли имеет смысл. Стоит только упомянуть, что, как и было запланировано, переночевали в очень приличном отеле. Город, если не ошибаюсь, Ахаграм. Утром встали пораньше и снова в путь. Мы уже пятый день были в Пакистане, и до вылета домой оставалось всего ничего. А ещё неизвестно, удастся ли преодолеть заснеженный перевал. В общем, было из-за чего волноваться. Небольшой грузовичок с тентованным кузовом добавлял остроты в эмоциональный настрой: под тентом сидели два молодых человека в масках, одетые по-партизански и с автоматами Калашникова в руках. Это было наше полицейское сопровождение. На всякий случай.
Позавтракали в придорожном кафе, слегка присыпанном недавно выпавшим снегом. И чем дальше, тем снега становилось больше. Когда на дорожном указателе появилось название поселения Дрош, до которого нужно было ехать ещё 37 км, снег покрывал землю почти полуметровым слоем. Перед самым длинным тоннелем Пакистана (18 км) нас остановили из соображений безопасности: с противоположной стороны ехала машина с газовыми баллонами, нужно было переждать. Вообще, нас останавливали для проверки документов не меньше десятка раз – на каждом блок-посте. И это несмотря на полицейское сопровождение группы.
Поневоле запомнились 18 км в темноте тоннеля, проходящего в перевале Ловари. Его прокладка в скале на километр ниже высшей точки перевала продолжалась с середины 1970-х до 2017 г., и сооружение стало важным событием для жителей Читрала, которые из-за сильных снегопадов с ноября по май оказывались оторванными от остальной части страны. За тоннелем дорога стала постепенно спускаться всё ниже и ниже, снега становилось всё меньше, и наконец он исчез вовсе. Заметно потеплело. Оказалось, что в долине Читрал всё не так плохо. Было солнечно и относительно тепло. Десять часов дороги наконец-то были позади! Кстати, Читрал – самый северный округ провинции Хайбер-Пахтунхва, которая до апреля 2010 г. имела описательное название Северо-западная пограничная провинция, или Сархад (в переводе с урду «граница»). Это самая маленькая провинция страны, населённая преимущественно пуштунами и хиндко. Собственно, Пахтунхва и переводится как земля пуштунов, а Хайбер – это название древнейшей дороги в Южную Азию.
В гостинице быстро переоделись, чтобы поскорее отправиться в горы: время не ждёт. Но пи-эйч задумчиво покачал головой: проводники придут часа через два, так что не торопимся. На деле небольшая группка местных егерей появилась несколько раньше и принялась выражать неописуемую радость в связи с нашим прибытием. Как оказалось, в этом году мы были здесь первыми охотниками. Вообще, в Пакистане существует 134 особо охраняемых территории, ориентированных на трофейную охоту. По словам специалистов, численность животных в районах, где она ведётся, на порядок выше, чем там, где трофейная охота запрещена. Однако далеко не во все регионы можно легко добраться, поэтому охотники чаще всего выбирают легкодоступные дестинации. Зато в труднодоступных можно добыть уникальный трофей! И охотникам здесь особенно рады.
– Добро пожаловать в провинцию Хайбер-Пахтунхва! – радостно воскликнул глава местной общины, пришедший нас поприветствовать. Облачённый в колоритные национальные одежды, всем своим видом он напоминал афганского моджахеда, как, впрочем, и сопровождавшие его односельчане. Сначала он меня обнял, а потом водрузил мне на голову белый паколь с металлическим значком, изображающим мархура, – очень почётный здесь головной убор. Ну а дальше состоялась охота, каких до сих пор в моей жизни не было и, надеюсь, больше не будет.
На машине мы проехали несколько сотен метров вдоль реки и заметили рядом с небольшим поселением молодого мархура, который спустился на водопой, совершенно не беспокоясь за свою жизнь. Говорят, что нередко охота здесь проходит так: охотники в возрасте, которым тяжело подниматься в горы, приезжают сюда и, сидя у реки, ждут желающего утолить жажду трофейного самца. Машина остановилась возле группы егерей, рассматривавших горы в телескопическую трубу. До ближайших жилых строений было не больше пары сотен метров. Оптика позволяла хорошо рассмотреть небольшое стадо, состоящее преимущественно из самок и молодняка, среди которых находился и старый мархур с красивыми рогами. Егеря заверили меня в том, что нам не придётся делать подход, поскольку стадо движется в нашем направлении и скоро окажется в пределах выстрела из нарезного оружия.
Что ж, ждать так ждать. И пока мы ждали, представление с подарками от местного населения обрело новую силу. Пи-эйчу, Александру и мне подарили по паколю, причём на этот раз с пером. Откуда-то взялись дети, перекрикивавшие друг друга. Егеря во главе с главой компании удобно расположились на плетёных диванчиках и принялись осматривать горы в бинокли, что-то живо обсуждая между собой. Меня не оставляло ощущение, что всё это является каким-то сюрреалистическим спектаклем. Народу всё прибывало, и каждый старался перекричать соседа. Те полтора десятка человек, которые казались мне батальоном в Белуджистане, сейчас представлялись скромной группкой молчунов. Пи-эйч при этом старательно наставлял:
– Денис, не торопись. Спокойно расставь треногу и сделай выстрел – мархур твой!
– Он появится скоро вон там, выйдет из-за скалы, – уверенно сообщил егерь, смотревший на скалы в трубу. – Дистанция 430 м.
– А он не испугается… людей? – поинтересовался я, оглядываясь на всё прибывающую толпу.
– Нет, – почему-то печально ответил егерь.
Позже оценивая происходящее, я решил, что отсутствие боязни у мархуров объясняется тем, что на них здесь очень редко охотятся, а у браконьеров, если таковые имеются, нет нарезного оружия, стреляющего на сотни метров. Тем временем ощущение, что я не охочусь, а даю представление на арене цирка, усиливалось. Пока расставлял треногу, полтора десятка человек стояли вокруг и внимательно следили за руками «фокусника». Сразу вспомнился анекдот о том, почему на городской площади в рабочий полдень невозможно совершить акт насилия – советами замучают.
Стрелять следовало снизу вверх, и потому тренога была развёрнута во всю длину ног. Вскоре в прицеле показались самки. Пи-эйч подсказал, где искать самца, и я увидел его. Как только он остановился, я выстрелил, и рогач бросился вниз, в нашу сторону. Пробежал немного и, резко развернувшись, помчался в гору. Выстрел по бегущему животному оказался неудачным, только подстегнул зверя, и тот очень быстро скрылся за гребнем.
– Бежим к машине! – прокричал пи-эйч. – Мы объедем гору.
Мне казалось, что мархур ушёл навсегда. То ли подранок, то ли нет. Но пи-эйч убеждал, чтобы я не переживал, и уверял, что этого самца я обязательно возьму. Машина остановилась возле зданий, из которых высыпала уйма народа посмотреть, что будет дальше. Это нервировало, но хоть что-то поделать с этим было не в моей власти. Снова поставил треногу, приладил к ней карабин и увидел в оптику бодро скакавшего по скалам самца.
– Жди, когда остановится! – поделился пи-эйч очевидным советом.
Жду. Мархур останавливается. Стреляю. Он бежит и снова останавливается. Ещё стреляю, и рогач катится кувырком в пропасть, к реке. Крик, а точнее сказать рык, с которым меня поздравляли окружающие, был таким, словно они собирались разорвать меня на части.
Мархур оказался очень крупным, с мощной базой. Немного обломал рог, поскольку летел, регулярно ударяясь о камни, порядка трёхсот метров. И ещё – невероятно, но один из егерей нашёл обломанный кусок рога! Когда намерили 48 дюймов, крик поднялся вообще невообразимый. Чемпион региона!
Так завершилась моя охота в Пакистане на мархуров и уриала.
Все о наших охотах, экспедициях и достижениях вы найдёте на нашем сайте: gornayaohota.ru
Следить за тем, что происходит с нами прямо сейчас, можно в Telegram: t.me/+LqZ4iOskVE0yNDgy
А документальные фильмы о горной охоте со всего мира смотрите на нашем YouTube-канале: @denis_morozov_hunting
Все статьи номера: Русский охотничий журнал, январь 2026
