Приключения на глухарином току

Глухарь
Дата публикации:
просмотров: 251
Комментарии: 0
Приключения на глухарином току

Машина не спеша ползет по протаявшей весенней дороге между островками нетронутой северной вологодской тайги, преодолевает полноводные весенние ручьи, переваливается по дровяному крошеву на свежих лесных вырубках. Мы с Володей едем на глухариный ток – первый настоящий весенний ток в нашей жизни.

О нем накануне нам рассказал Гоша – наш приятель, отчаянный охотник и рыбак. Еще немного – и «Лада», преодолев последние метры ухабистой дороги, останавливается на краю «квартала» со следами свежей порубки. В дальнем конце его стеной стоит чужой, уже карельский лес. Все! Дальше дороги нет. Дальше – только пешком.

Идем в дальний край вырубки, а там болото, усыпанное рубиновыми каплями перезимовавшей клюквы, широко открылось перед нами, дыша свежим и пряным северным запахом. Лежащая поперек дороги старая гать подгнила и кое-где рассыпалась, обнажив окна темно-коричневой воды. Аккуратно перебираемся по неверным стволикам и, прежде чем шагнуть, прощупываем их на прочность ногой.

Миновав болото и следующий за ним ельник, выходим к небольшому таежному озерцу, окруженному со всех сторон светлым сосновым бором, и через пару сотен метров уже в густых сумерках на опушке леса находим свежее кострище – Гоша был здесь два дня назад. Заготовленные приятелем три толстых сосновых бревна сложены друг на друга, в центр береста, сухой лапник, спичка… и вот побежал по веткам тихий огонек. Еще немного и костер разгорелся, язычки пламени окрепли и разбежались по щелям между бревнами.

Только сейчас мы понимаем, что страшно проголодались, и жадно набрасываемся на еду. Проходит немного времени, и, улегшись на лапник по обе стороны огня, мы уже неспешно потягиваем крепкий горячий чай и лениво обмениваемся какими-то фразами. Нодья дышит жаром – я кручусь, как шашлык на мангале, постепенно прогревая еловую подстилку под собой. Тихо, совсем тихо в лесу. Негаснущая голубая заря тихо ползет к востоку, вальдшнепы и бекасы взяли тайм-аут и кормятся где-то на лужах, компания тетеревов, наконец, угомонилась, и не слышно больше журавлей на соседнем болоте. Чай допит, разговор стихает…

Я лежу, закрыв глаза, в полудреме. Думаю об утренней охоте, о весне, о тайге и, конечно, вспоминаю о лешем, или о «хозяине», весьма уважаемом местными охотниками персонаже. Мысли эти как-то сами вдруг сложились в плавный и складный монолог, обращенный к хозяину здешних мест. Вскоре пришло ощущение, что мои слова не уходят в пустоту, а находят своего адресата. Чтобы проверить это, я мысленно попросил его дать мне какой-нибудь знак. И тут же, повторяю – тут же в безмолвном лесу раздался резкий пронзительный вскрик, не похожий ни на один знакомый мне дотоле лесной звук! Это было так неожиданно и так совпало по времени, что я, сдерживая сердцебиение, улыбнулся и понял: меня услышали!

Продолжая свой монолог, я рассказывал «хозяину» о том, что мы с другом сегодня впервые пришли на ток, рассказывал о любви к вологодской северной тайге и еще о многом. Винился за все, сделанное в лесу не по укладу, не по «правилам», объясняя это не злым умыслом, а неведением, незнанием. Напоследок попросил удачной охоты и легкой дороги себе и Володе…

Потом, уткнувшись лицом в воротник, я думал, как бы проверить, услышан я или нет? Так получилось, что мое место располагалось с дымной стороны костра, и едкий дым лез в глаза, высекая слезы. Это порядком надоело, и в качестве доказательства состоявшегося «контакта» я попросил хозяина убрать его. И что ж – не прошло и минуты, как мне стало легко дышать – дым ушел в другую сторону и больше не возвращался до самого подъема. Меня услышали! Поняли!

Едва услышав первое, еще сонное бормотание утреннего тетерева, мы с Володей как по команде вскочили и стали собираться, немного вздрагивая от легкого морозца. В лесу темно, идти надо осторожно, скорее угадывая, чем видя препятствия на тропе и стараясь не угодить лицом под меткую ветку. Как опаздывающие к началу концерта зрители торопимся к центру болота. Первый вальдшнеп подал голос, пролетев вдоль опушки леса, тетеревиное бормотание на соседней вырубке все яростнее, злее, но глухари пока молчат. Слава богу – успели! Вздорная и крикливая, страдающая весенней бессонницей глухарка, пролетев над нашими головами, обрушилась на ель на краю болота. Долго успокаивалась в ветвях и недовольно квохтала себе под нос. Лесной театр замер в ожидании главного солиста!

Первые нотки глухариного соло я не услышал, а скорее, ощутил на каком-то подсознательном уровне. А через несколько секунд звук достиг меня: звонкий, сухой, еще не быстрый! «Тэк... Тэк!.. Тэк!..» – словно прислушиваясь к своему голосу, ронял нотки глухарь. Пауза. Осторожная птица еще не доверяла собравшейся в лесу публике, еще боялась, что пение ее не будет оценено должным образом. И снова: «Тэк!» «Тэк!»… Птица постепенно распевалась. Темп первого проверочного куплета понемногу рос, и вот, почти слившись в короткую пулеметную очередь, тэканье вдруг резко оборвалось, а в лесу раздались звуки скрежещущих ножей! Я мысленно представил себе, как в этот самый момент напряглись полураскрытые мощные крылья птицы, как хвост замер роскошным, широко раскрытым веером! Глухарь на ветке запрокинул к небу гордую голову и затряс бородой в экстазе, выбрасывая из сведенного судорогой горла неповторимые звуки своей весенней брачной песни. Все вложив в этот короткий куплет, в финальную часть своей арии, он упивался своими тремя секундами апофеоза, не желая ничего слышать и видеть вокруг.

Петух замолчал. Некоторое время он прислушивался, пытаясь оценить реакцию скрытых темнотой зрителей. Лес, потрясенный, тоже молчал. И только та самая суетливая глухарка неловко вскрикнула что-то совсем уж непонятное и тут же оборвала себя на полуслове, как неловкий зритель, по неопытности крикнувший «Браво!» в не положенном по театральному кодексу месте. Но для солиста и такого неуклюжего звука было достаточно. В конце концов, именно ради этой зрительницы и был затеян весь шикарный весенний спектакль! Отбросив все сомнения, глухарь пошел на «бис»: снова воздух наполнился сухими щелчками, темп рос, и вновь песня в финале рассыпалась по лесу звуками пляшущих гремящих ножей!

Пение первого глухаря пробудило лес: с разных сторон – с болота, из ельника, близко к нам и подальше – зазвучали наперебой песни других, припозднившихся солистов. Всем хотелось получить свой кусочек славы и признания у скромных зрительниц с неловкими манерами.

С трудом стряхнув с себя очарование глухариных песен, мы с другом вспомнили про охоту и, выбрав из нескольких поющих неподалеку глухарей по одному, разошлись по сторонам. Вот она – моя первая тропа к глухарю, первые «подскоки» под весеннюю песню непредсказуемого солиста. Эта тропа приводит меня на опушку елового бора. Птица где-то совсем рядом, слышно даже сипение от выдыхаемого воздуха. Долго высматриваю глухаря в густых еловых лапах. Да вот же он – сидит, как и положено, на суку метрах в десяти над землей. Поднимаю ружье, стараюсь успокоить прыгающее в горле сердце, накрываю темный силуэт стволами, пауза… финальное колено песни… выстрел! Сквозь грохот до моих ушей доносится звук ломающихся веток и слышится удар тяжелого тела о землю. Не чуя под собой ног, бросаюсь вперед. Вот и глухарь – огромный, красивый – лежит неподвижно на снегу в осыпи иголок. Бережно поднимаю его с земли – руки ходят ходуном, адреналин, наверное, зашкаливает. Глажу, осматриваю. Бит чисто. Это хорошо! Это – правильно!! Мой ПЕРВЫЙ ТОКОВОЙ ГЛУХАРЬ!!!

Я еще любовался лесным великаном, когда в лесу грохнул выстрел. Это Володя! Не успел я толком порадоваться успеху товарища, как метрах в ста от меня, сразу за ручьем, тяжелая птица пробила крону деревьев и врезалась в мох. Сомнений не было – это был Вовкин глухарь. Подраненный, он сумел улететь с болота и силы оставили его только в лесу. Первая моя мысль – идти искать упавшую птицу. Но в лесу было еще очень темно, и, решив подождать рассвета, я вышел на опушку: станет светло, и мы вдвоем с приятелем прочешем место падения глухаря. Лес в этом месте чистый, без подлеска: не иголка – найдем!

Из лесу опять донесся выстрел, немного в стороне и ближе. Через пару минут раздался еще один. Вскоре из лесу показался приятель, держа в каждой руке по большому глухарю. Лицо его светилось от радости и восторга.

– Не понял! – сказал я. – Сколько глухарей ты взял? Трех?!

– Почему трех? Двух! – ответил Вова.

– Тогда кто там лежит? – спросил я, указав в лес за ручьем и рассказав о падении глухаря.

– Не знаю! – пожал плечами Володя.

И рассказал мне, что, действительно, первый глухарь, по которому он стрелял, от него улетел. Расстроившись от обидного промаха, Вова пошел дальше, подбираясь к следующей птице. После выстрела глухарь рухнул на землю. Обрадовавшись, он бросился к елкам и… никого там не обнаружил! В панике стал бегать вокруг, проклиная все на свете, и вдруг заметил глухаря, удирающего в мелкий подлесок. Еще один выстрел окончательно остановил непокорную птицу. «А вот тут-то самый фокус и есть!» – загадочно произнес Володя.

Подойдя к неподвижной птице, он наклонился поднять ее и вдруг рядом – буквально в метре – увидел второго глухаря, лежащего на земле без признаков жизни. Он так и поднял их обеими руками, так и вышел ко мне на опушку, изумленный.

– Где точно это было? – спросил я.

– Там! – Володя указал в лес.

– Но твой первый подранок упал ТАМ!!! – я показал рукой в другое место. – Я же сам слышал!

Загадка требовала ответа, и мы бросились прочесывать лес в указанном мною месте. Обыскали все – пусто! Вернувшись через полчаса на опушку, мы стояли в задумчивости, не зная, как разгадать этот лесной кроссворд. И тут я обратил внимание на то, что ноги у одного из Володиных глухарей сухие и светлые. И это понятно – ведь добыли его на прогретой опушке, где он бегал по подушкам подсохшего мха. Зато у второго глухаря ноги были мокрыми и холодными.

«Вот и объяснение!» – подранок действительно упал в лесу там, куда я показывал. Но у него хватило сил перебраться через забитый слежавшимся снегом ручей, где он и намочил лапы, и выйти к опушке леса. Там силы оставили его, и он дошел на моховом черничнике. Совершенно удивительным образом второй добытый Володей глухарь окончил свою жизнь там же. Именно в этом месте – бок о бок с таким же лесным красавцем. Загадка разрешилась…

В светлеющем утреннем лесу продолжали щелкать и скиркать глухари – слышно было около десятка. Не в силах сразу уйти из заповедных мест, мы занялись устройством небольшого костерка – прямо тут, на опушке поющего леса. Потом долго сидели с приятелем на поваленном дереве, любовались лежащими на мху глухарями и слушали страстные песни лесных великанов. Пили крепкий чай, курили, а за нашими спинами потихоньку занималась заря. Ночной спектакль подошел к финалу, и в зале включали свет. Сначала загорелись розовым вершинки елок, потом свет медленно пополз вниз, и лесной занавес на глазах стал менять свой цвет. Вот, наконец, розовый водопад достиг корней деревьев, и в наши спины ударили горячие лучи небесных софитов. Черные четкие тени покидающих театр зрителей возникли на освещенном лапнике. Ночная феерия закончилась!

Солнце поднялось высоко над лесом. Мы с Володей не спеша бредем по протаявшей вырубке. Из потяжелевших рюкзаков победно торчат хвосты глухарей. По дороге я рассказываю Володе о моем ночном общении с лешим, описываю подробно и красочно…

– Слушай, – приятель остановился. На лицо его упала улыбка. – А ведь все так и сложилось, как ты его просил: охота удалась на загляденье, с дороги мы не сбились и в болоте не застряли!

– И самое главное, – чуть помолчав, добавил он, – теперь мне понятно, кто указал путь моему глухарю-бегунку! Кто перенес его через ручей и кто уложил его мне под руку!

– Точно! – закивал я, тоже улыбаясь во весь рот и вспоминая ночные крики в лесу, послушный дым костра и, конечно, свои абсолютно реальные ощущения соприкосновения с чем-то мистичным и загадочным. – Ты прав! Ты прав…

Мы поправили поудобнее рюкзаки за плечами, обвели задумчивым взглядом окруживший нас солнечный лес и тронулись дальше. До машины еще идти и идти…

Русский охотничий журнал, апрель 2015 г.

253